Ртутный медальон

Глава 14. Когда небо впадает в океан.  

ЭРИК

Не много было в моей жизни моментов, когда время останавливалось. Оно сначала делало резкий скачок вперед, затем, будто бы опомнившись начинало тормозить. Время - то, что должно было быть моим по праву рождения, никогда не было мне подвластно.

В детстве, я часто задумывался, что бы было, если бы мой род не потерял магию много веков назад. Смог бы я что-то изменить в своей жизни, или как ни крути, все бы осталось столь же паршиво. Но я никогда не догадывался, что через много лет настанет момент, который я никогда не захочу проживать. Ни в прошлом, ни в будущем, ни уж тем более в этом мрачном и гнилом настоящем, которое едва ли можно назвать как-либо, чтобы действительно его описать.

Я смотрю на свою сумку, в которую едва ли уместилась сменка и легкий паек и еще раз обдумываю свое решение. Но думать нечего, в этом доме, я уж точно не могу оставаться ни минуты больше. Может когда-нибудь. Но не сейчас.

В комнате раздается стук в дверь, и я невольно поворачиваюсь, хотя кто бы не зашел, я все равно не хочу его видеть.

Виола стоит на пороге и испепеляет глазами сумку, а затем и меня. В ее взгляде полно обиды и нет ни намека на то, что ей жаль. Это еще одна причина, почему я хочу пережить это далеко от них. Им плевать, а мне нет.

- Ты идешь искать ее? - голос девушки хоть и кажется равнодушным, но в глазах столько эмоций, которые особенно не помещаются в карамельной радужке.

Я молчу. Не хочу отвечать.

- Это уже и смысла то не имеет, понимаешь ведь, - отвечает она сама себе. - Может в такой ситуации ей лучше и не находиться.

- Антон ушел? - спрашиваю то, что интересно мне.

Она хмурится, что я ее игнорирую, но все же отвечает.

- Ему не дает отец. Сейчас нужно понять, как действовать дальше. Не спровоцировать войну.

Я усмехаюсь, что бы еще их заботило.

Хватаю сумку, накидывая на плечо и выхожу, оставляя Виолу одну в комнате.

Стоит мне только спуститься вниз как чувствуется атмосфера подавленности и загнанности. Едва ли найдется хоть одно живое существо в особняке, которое бы не чувствовало угрозы практически подкожно, толи она текла в венах, толи засела в мышцах, но оставалась там неизменно.

Проходящие мимо слуги косились на меня кто с жалостью, кто с безразличием и я не надеясь на удачу пройти совсем уж незамеченным стараюсь побыстрее испариться с их глаз.

Прохожу последние коридоры и спускаюсь по лестнице больше не смотря по сторонам. Выхожу на улицу и мне в лицо начинает дуть ледяной ветер, который поднимает сам стойку моего воротника и начинает обрызгивать дождевыми каплями еще не сильного, но многообещающего ливня. Не знаю почему, но он слегка успокаивает меня, словно бы только погода в действительности разделяет мое внутреннее состояние и существо.

Я уже собираюсь покинуть дворовую территорию при особняке, как практически у ворот со мной сталкивается мужчина. У него седая борода, но лица совсем не видно, лишь накинутый матовый дождевик с объемным капюшоном, с которого струйками стекает вода. Он что-то бормочет и его голос кажется достаточно молодым и даже знакомым, возможно он работает в особняке, но в темноте я никак не могу разглядеть.

- Простите, - я киваю и уже собираюсь идти, но он меня останавливает, хватая за руку.

- Вы мне не поможете?

- Не думаю, - холодно отвечаю я, явно не желая продолжать разговор, но мужчина не готов меня так быстро отпустить.

- В городе ходит слух, что в особняке не спокойно. А я как на зло пришел просить графа выделить моей семье небольшой кусок угодья с пятьюдесятью процентами дохода от урожая ему на стол. Боюсь теперь что откажет, - его голос озабоченный и нервный.

- Не думаю, что сейчас нужное время, - кидаю я, решая все же ответить, но начиная терять терпение.

Он понятливо кивает.

- Ну да, говорят девушка пропала.

Я пытаюсь рассмотреть откуда я могу его знать, но он стоит спиной к лунному свету, который периодами и вовсе наглухо перекрыт тучами, поэтому сдаюсь и разговариваю с темным пятном.

- У графа сейчас иные заботы, - цежу я чувствуя, как вена на шее вздулась и начала ускоренно пульсировать.

- Да, что же, очень не кстати. А какие заботы, простите мое любопытство, просто хочу знать, через сколько стоит опять попытать удачу.

Я давлюсь желанием молча уйти, вовсе не отвечая на этот вопрос, но все же произношу, ощущая как каждое слово разъедает мой рот словно щелочь.

- Ричард Фрей умер. Граф занят похоронами.

Слова остаются в воздухе, повисая удушающей пеленой. Чувствую, как глаза начинает щипать, я резко разворачиваюсь и скрываюсь от собеседника, не желая сегодня видеть ни одной живой души.

Когда-то я уже терял отца. Не думал, что почувствую это вновь.

АНТОН

- У тебя есть идеи, где ты будешь ее искать, раз так рвешься, несмотря на свой долг не только перед отцом, но еще и всем графством?! - отец злится. Он всегда такой, когда что-то идет не по его, а сейчас я явно выбивался из общего стада.

Как, впрочем, и Ричард. Умер не по сценарию отца. Какая для него досада, ведь теперь дядя Валери с легкостью воспользуется ситуацией и может напасть. Арест его племянницы, повлекший смерть брата. Редкий глупец не воспользуется данной возможностью.

- Нет, - спокойно отвечаю я, сам же внутри похож на бурный поток океанского течения. Он не узнает ничего от меня.

- Тогда тем более безрассудно, - шипит он, стараясь, чтобы разговор оставался в стенах его кабинета.

- Я могу идти? - мой беспристрастный голос выводит его из себя.

- Что за вздор! Ты должен быть тут, неизвестно как себя поведет Севериан Фрей, узнав обо всем.

Глупо думать, что он будет огорчен смертью брата.

Я чувствую, как начинаю ненавидеть. Не кого-то конкретно. А все что меня окружает, где вся мерзость остается, а лучшее невозможно сохранить.

Где даже смерть перестала что-то значить.