Рубаха-парень, огонь-девица

Глава 5

Мелодичной песней лилась музыка птичьих трелей, отдаваясь в сердце чем-то родным, до боли знакомым, таким близким, что память приносила из детства и лелеяла долгие годы до самого последнего вздоха.

Пахло хлебом – свежим, румяным, с хрустящей корочкой, так представляла его себе Злата, захлёбываясь слюной в глуши лесной. Её чёрствая краюха закончилась уже вчера и, видимо, от голода, чудилось княжне такое.

Пробудилась она на свежих травах под высоким дубом, сладко потянулась, отгоняя дрёму. От Драгомира, отправившегося в путь на лошади, она давно отстала, и то немало удручало девушку. И всё же она усердно продолжала свой путь, проводя в дороге большую часть времени, останавливаясь лишь на короткие привалы да ночной сон. По дороге собирала ягоды и кислый лесной щавель, стрелы берегла на более позднее время, когда еды совсем не должно было остаться и ей бы пришлось отнять чью-то драгоценную жизнь ради собственного насыщения.

Злата порой ругала себя за подобную слабость: подумаешь, зайца подстрелить или куропатку? Какой охотник не делал этого, чтобы прокормить себя и свою семью? Но в душе ей очень было страшно это делать не потому, что не смогла бы она оправдать собственных надежд. А потому, что жалко ей было лишать живое существо той единственной ценности, которая была дарована всем живым самой судьбой.

И всё же кушать хотелось, а где ещё добыть себе пропитание, Злата просто не знала. Встав и потянувшись, разминая затёкшее за ночь тело, княжна принюхалась: запах свежей выпечки никуда не исчез. Значит, в этом глухом лесу всё же кто-то обитал или она начала с ума потихоньку сходить от голода. Но следовало проверить.

Стараясь держаться источника умопомрачительного запаха, княжна поблагодарила лесных богов, что не пустили сегодня в свою обитель ветер, и очень скоро обнаружила затаённую средь деревьев избушку, что стояла одна-одинёшенька, словно стыдясь своего одиночества.

Подобравшись поближе, Злата присмотрелась: изба не выглядела ветхой или заброшенной. Наоборот, тут имелось кое-какое хозяйство, откуда-то недалеко слышались голоса коровы, овец, коз. На плетёной изгороди сушились перевёрнутые кринки из-под молока, сразу за ней виднелся небольшой огородик.

Дверь, скрипнув, приоткрылась, и из дому показалась статная молодая женщина – настолько красивая, что даже Злата залюбовалась. Высокая грудь, прямая спина, миловидное лицо с тёмными ресницами и бровями, ярко-алыми губами. На плече её лежала толстая длинная коса, сплетённая из иссиня-чёрных волос – княжна даже удивилась, как в этой глуши здесь можно было выглядеть так неестественно красиво. И хотела уже было выйти из своего укрытия, как вдруг краем глаза заметила коня, привязанного чуть поодаль.

И узнала в нём Любима…

Сердце забилось чаще, отравляемое неведомым доселе чувством, непонятным даже самой девушке. Неужели эта прекрасная незнакомка и Драгомир… Нет! Не может быть! Но, тогда как было объяснить тот факт, что боевой конь богатыря оказался здесь? А сам богатырь вовсе не спешил сразиться с коварными драконами, похищающим девиц, а проводил своё время в компании этой лесной красавицы?!

Злата одёрнула себя, удивившись собственной реакции. Ей бы радоваться тому, что Драгомир задержался в пути. Ведь теперь у неё был шанс обогнать его и самой победить дракона, но… Странное чувство обиды неприятной горечью растекалось в груди. Значит, свататься он к ней приходил, а сам тайком вон чем занимался. Конечно, и сама Злата ему ничего не обещала. Да чего там! Они даже знакомы не были. Всё должно было состояться лишь после того, как богатырь со змеем крылатым расправится, но…

Но почему-то всё равно было обидно. Тем более что её собственной красоте было до красоты этой женщине ой как далеко! И, кажется, это был первый раз в жизни Златы, когда она начала сравнивать себя с другой…

Меж тем хозяйка избушки, неспешно прошествовав мимо и не заметив Златы, подошла к небольшой хозяйственной постройке, служившей, скорее всего, сараем. Княжна как завороженная наблюдала за ней, но та, воровато оглядевшись по сторонам, отперла на двери засов и, пригнувши голову, вошла внутрь. И вот вроде бы не её это было дело, но отчего-то потянуло девушку тоже заглянуть в этот сарай, словно чуяла она, что творилось в нём что-то неладное. Злата короткими перебежками пробралась к задней стенке сарая и осторожно заглянула в мутное, покрытое пылью и грязью оконце. Видимость была плохой, и всё же она смогла разглядеть обстановку в целом: хозяйка дома, прикрыв за собой дверь, медленно приближалась к мужчине, что сидел на полу, прижавшись спиной к стене. Приглядевшись, княжна узнала в нём Драгомира. Тот не шевелился: может быть, спал, а может… Нет, что за глупые мысли сегодня лезли в её голову?! Скорее всего, после бурной ночи, проведённой в объятиях хозяйки лесной избушки, богатырь отдыхал. А сама женщина пришла проведать его, соскучившись по крепким мужским объятиям.

Так и было. Красавица, приблизившись к Драгомиру, обхватила его лицо руками и жадно припала к его губам. Тот отвечал, но словно во сне, движения его были механическими, неосмысленными, как будто он был… одурманен…

«А, может быть, все мужчины ведут так себя, целуясь с красивыми женщинами?» - с горечью подумала Злата, но в следующий миг это её предположение развеялось в пыль.

Оторвавшись от губ Драгомира, женщина поднялась на ноги и, криво усмехнувшись, грубо отпихнута богатыря от себя. Тот не отреагировал, вновь привалившись к стене безвольной куклой.

А красавица, не переставая ухмыляться, отёрла рот рукой и в тот же миг прямо на глазах у Златы превратилась в древнюю сгорбленную старуху!

Девушка едва не вскрикнула, зажав себе рот рукой и отпрянув от окна, молясь сейчас об дном, чтобы эта старая ведьма её не заметила! Нужно было срочно убираться отсюда, и Злата уже почти решилась пуститься в бегство, но вдруг неожиданно для себя поняла, что не может здесь бросить Драгомира. А, значит, нужно было придумать, как его можно было спасти из лап лесной ведьмы…