Рубеж восхождения

Глава 5 "Начало большого пути"

Прошёл год.

Время шло иначе в этом мире — не по календарю, не по часам, а по росту деревьев, рождению детей, смене дождей и засух, зрелости зерна и плотности костров. Год с тех пор, как комета сожгла старое и дала начало новому. С тех пор как исчез вождь Тумо, и на пепелище родилась новая сила — сила порядка, знания, смысла.

Поселение, ещё недавно теснящееся между деревьями, теперь раскинулось широкой дугой от реки до чернеющих остатков выгоревшего леса. Там, где раньше прятались в ветхих шалашах, теперь стояли крепкие дома из утрамбованной земли, обожжённого кирпича и прочной древесины. Между ними — дорожки, выложенные камнем. Ограда из плетня и частично камня защищала от диких зверей и чужих глаз. И в этом укладе была простая, тяжёлая красота: всё — руками, всё — своим потом, но всё — надёжно.

Они звали себя Агха. Теперь это уже не было просто звуком — это стало именем, которое звучало твёрдо и гордо. Племя выросло. Сначала приходили поодиночке — странники, изгнанники, женщины, уставшие быть вещами. Потом — целыми семьями. А потом и соседние группы, которым доносились легенды о том, как Дэн, человек с волосами цвета глиняной золы, пришёл с небесного огня и победил саму смерть. Они не сопротивлялись. Они присоединялись.

Население поселения выросло до пятидесяти душ. Для того времени — невероятно много. Из них пятнадцать — охотники, обученные Дэном. Стрелки. Следопыты. Воины. Дисциплинированные, слаженные, обученные работать в группе. То, что по тем временам равнялось армии. Они называли себя «Клык Агха». И они никогда не теряли ни одного сражения. Впрочем, сражений пока и не было. Просто границы, просто патрули. Но всё к тому шло.

Ремёсла, едва начатые с глины, развились. Дэн не сам всё делал — он учил, объяснял, передавал. Стали появляться мастера: по дереву, по коже, по плетению, по обработке костей. Но главным открытием стали камни — тяжелые зелёные и красноватые камни, что он нашёл в склоне холма, где из земли торчал медный прожилок. Он распознал их сразу — медь. Сначала пытался выплавить её в яме. Потом построил примитивную печь. Воздух качали меха, сделанные из шкур и дерева. Уголь готовили заранее — целые ямы, полные обугленных головешек. И вот — капли, капли тусклого, но послушного металла. Этого хватало на иглы. Крючья. Крючки. Потом топоры. Простые, но уже лучше каменных.

— Всё начинается с меди, — сказал он тогда Бобу. — Потом будет бронза. Потом — всё остальное. Железо…

— Железо? — спросил Боб, сидя у печи, вытирая лоб.

— Пока слишком горячо только в теории. Но мы справимся. Надо просто заставить огонь петь громче.

Уголь заготавливали тоннами. Лес давал древесину — сажали, чтобы не терять. Земля за пределами деревни, выгоревшая и теперь плодородная, приняла семена. Пшено, дикое сорго, ямс. А рядом — ряды палисадов, отпугивающие кабанов и обезьян. Появились первые посевы. И первые урожаи.

В этом году родилось шестеро детей. Один из них — его сын. Мальчик с глазами матери и носом отца. Его назвали Келан. Имя простое, но для Дэна — больше, чем вся история. Его наследник. Его надежда. Его вечность в этом времени.

Он держал мальчика на руках и не мог сдержать улыбку.

— А знаешь, Боб, — сказал он тогда. — Впервые за долгое время мне не хочется умирать.

— Это и есть победа, босс, — хмыкнул Боб. — Даже если вокруг всё пылает.

И правда, всё пылало. Пылала земля от труда. Пылал воздух от ожиданий. Пылали сердца от желания жить лучше, чем вчера.

Теперь они были не просто выжившие. Они стали теми, кто строит.

Экспансия назревала. Охотники тренировались. Мастера оттачивали ремесло. Посланники выдвигались. Всё, что было сказкой — становилось явью.

И Дэн, стоя на холме над деревней, оглядывался на это всё, и чувствовал… впервые — удовлетворение.

И совсем немного страха.

Потому что следующий шаг будет самым важным.

Когда утро окрасило долину в мягкое золото, у главного костра столицы Агха выстроились девять человек. Десятый, Энэке, уже ждал снаружи — он не любил торжественные речи, предпочитая движение словам. Он был из первых, кого Дэн обучил стрелять из лука. Строгий, немногословный, но внутри — словно туго натянутая тетива. На нем лежала особая роль: стать первым вождем первого внешнего поселения.

Дэн подошёл, положил руку на плечо Энэке.

— Ты знаешь, что делать. Но если что-то пойдёт не так — возвращайся. Не геройствуй.

Тот кивнул. Он не знал слов напутствий, зато понимал, как строить частокол и выслеживать следы чужаков.

Новый участок был выбран за холмами к юго-востоку, в одном дне пути. Там раньше жила небольшая группа — полудикие, говорившие на ломаном наречии. Их старейшина, муж с глазами как сырая галька, ещё осенью слушал рассказы о Дэне, но лишь молча кивал. Когда зима ударила по их жалкому запасу пищи, они исчезли. Теперь место было пусто. Или так казалось.

К весне поселение стояло — десять хижин, загон для коз, ров и частокол. Энэке строил всё по плану, но его беспокоили следы в лесу. Трижды он находил обугленные угли и остатки костей. Охотники говорили, что кто-то наблюдает. Он послал гонца с просьбой прислать подкрепление и наставника — опытного эмиссара из столицы.

Этим наставником стал Сорн — молодой, но дисциплинированный и, как оказалось, преданный человек. Дэн доверял ему. Сорн прибыл с двумя охотниками и грузом стрел, сушёного мяса, небольшими медными наконечниками и новой картой района, нарисованной на выделанной шкуре.

Но он не успел толком распаковать свои вещи.

Ночью напали.

Это была группа из 15 человек — дикие, босые, с лицами, покрытыми золой и жиром. Напали без предупреждения, обошли частокол со стороны ручья, где кусты загораживали проход. Энэке поднял тревогу, но один из часовых погиб молча, с пробитой булыжником головой. Первыми в бой вступили охотники Агха. Стрелы летели вслепую, в темноту, вспыхивали факелы. Дэн научил их не терять голову, даже если кровь заливает глаза.

Сорн сражался с яростью. Он отбивался копьём, пока его не сбили с ног. Энэке бросился к нему, но не успел — камень ударил Сорна по виску, он упал беззвучно, как мешок муки. К рассвету нападавшие отступили, оставив трёх мёртвых. Один был ранен и взят в плен.