Рубикон Брахмы

Часть Первая. Крепость на Фолиум-45. Глава 1

Человек — это не то, что он строит, а то, что он разрушает, чтобы выжить.

Профессор кафедры железобетонных конструкций — Георгий Павлович Гречко не раз продвигал эту философию на своих лекциях, а Брахма не раз затевал с ним спор. Только созидание виделось молодому инженеру единственно верным путём становления личности. Только новое дело, новый проект, новое строительство могли быть лицом человека, определяющим его суть и характер.

На Фолиум-45 Брахма прилетел созидать. Так вышло, что в свои 42 опыт строительства он имел немалый, но в корпоративном бизнесе репутация была нулевой. Единственный контракт, который смогла предложить его молодой компании система тендеров, — возведение компрессорной станции на удаленной от развитых обитаемых систем планете. Фолиум-45 была богата одноимённым минералом и активно разрабатывалась. Для жизни она не годилась, поэтому переселенцев совсем не привлекала. Более шести лет назад прибывшие специалисты корпорации возвели на Фолиуме космопорт, горно-обогатительный комбинат и ряд промышленных объектов, необходимых для расширения производственной инфраструктуры. Фауна планеты оказалась весьма многочисленной и довольно агрессивной, поэтому большинство первых трёх волн колонистов оставили здесь свои кости. От некоторых, впрочем, не осталось и костей — многие обитатели Фолиума так пристрастились к мягким телам с «человеческим» вкусом, что предпочитали поглощать добычу всю без остатка.

Это был результат стандартной стратегии Дома Вальграйв. Не желая вкладываться в дорогие технологии колонизации на стадии разведки, Вальграйвы предпочитали самый дешевый ресурс — наёмников. Специалисты геологоразведки, биологии, строительства, военного дела подписывали заманчивые контракты и летели на терра-инкогнита с надеждой на лучшее. В деле освоения планет надежда для пионеров была главным мотивом. Можно было хорошо заработать и поднять рейтинг в профреестре, а можно было погибнуть. На Фолиуме удача редко заявляла о себе, поэтому строительство шло слабо. Даже когда корпорация завезла энергоустановки и стала прикрывать свои объекты силовыми щитами и роботурелями, специалисты отказывались сюда лететь.

В принципе, производственный цикл добычи Фолиума работал в автоматическом режиме: огромный комбинат обслуживали роботы и несколько инженеров. В космопорте, карьерах и логостанциях тоже находился малочисленный персонал, обеспечивающий все цепочки цикла. Однако производство не развивалось. Шахты были богаты рудой, и объём добычи можно было бы увеличить, но это требовало строительства новых объектов инфраструктуры. А стройка, несмотря на обилие автоматизирующих труд механизмов, до сих пор нуждалась в человеческих руках и мозгах, которые не желали лететь на Фолиум-45.

У Брахмы не было других вариантов, и два месяца назад он поставил галочку в Системе тендеров напротив лота: «Реконструкция и модернизация компрессорной станции на логистическом маршруте Карьер „Витте-12“ — Комбинат ДОФ — Космопорт „Фолиум-Запад-4“». Сумма: 12 600 000 юн.

Под проект корпорация охотно выделяла целевой кредит, позволяющий якобы приобрести львиную долю необходимой техники. Кураторы обещали бесперебойное снабжение материалами в рамках потребностей. По сути, от Брахмы требовалось организация и контроль строительного процесса. Это он умел.

***

Темнота. Он крадется в темноте. Только мерцание индикаторов на голографическом дисплее штурмового интерфейса. Он ведёт свою группу подрывников через мёртвый город на оккупированной территории. Он помнит — это задание. Командование отправило их минировать подземный комплекс повстанцев — якобы стратегический узел связи. Но данные разведки скудны, маршрут подозрительно чист, а координаты словно специально ведут их в узкий каньон между руинами.

Рядом возникает капрал Терри, обычно улыбчивый командир отделения разведки штурмовой роты, сейчас мрачен и серьёзен:

— Шива, впереди всё чисто. Мои парни никого не видят.

— Это нехорошо?

— Да, это странно. Настолько странно, что нехорошо. Узел связи надо бы охранять, а они словно забили на оборону и сняли все посты.

Уже тогда он должен был всё отменить. Отвести из зоны операции этих парней из разведки и свою группу. Ведь он знал, что опасен для штаба, для тех, кто отправил его сюда, своим мнением, своей осведомленностью. Знал, но тупо лез в ловушку. Потому что не мог игнорировать приказ.

Упрямый и прямой, как лом, он написал рапорт на одних убийц и представил его другим.

Эти генералы травили целые кварталы нейротоксином, выделяли «союзным» корпорациям пленных разных рас для тестирования новых имплантов. И теперь ему дали задание, от которого пахло гнилью.

— Почему нет дронов прикрытия? — спрашивает он по закрытому каналу.

— Экономия ресурсов, майор. Вы справитесь и так, — сухо отвечает штабной офицер.

Его люди идут за ним, не зная, что их уже списали.

Первая мина срабатывает сзади — там, где только что прошли свои. Взрыв отрезает путь к отступлению. Затем подключаются автоматические турели, оживающие в руинах. Они стреляют «точно» по имперским меткам на шлемах.

— Это засада! Нас подставили! — рвет перепонки крик одного из его бойцов.

Он признает это слишком поздно: их привели на казнь. Командование знало.

Впереди отделение разведки огрызается огнём во все стороны. Он отдаёт приказ отходить через канализацию, но там — фугасы с дистанционным подрывом.

Один за другим гибнут его люди. Сержант Ковш — разорван осколочной миной. Рядовой Лис — сгорает заживо, когда очередь турели бьет в термозаряд в его рюкзаке. Последнее, что он видит, перед тем как взрывная волна швыряет его в темноту, — голограмму генерала Дерби, холодно стирающего их группу из списков.

Он летит в чёрную пустоту, его кружит и трясёт, как тряпичную куклу.