Рубиновая корона

Глава пятнадцатая.

–Я сейчас сдохну-у-у, – стонала Лили уже за завтраком, на который мы попали с серьёзным опозданием.

С трудом выбравшись с полигона, мы кое-как доползли до своей комнаты, задыхаясь после тяжёлой тренировки и отчётливо осознавая, что уже завтра всё будет куда хуже – тело будет болеть везде! Переодевались тоже долго, в процессе уговаривали себя сходить на завтрак хотя бы за водой.

Сходили.

Как оказалось – не зря. Сидя за нашим столиком, нас терпеливо ожидали Вильмар, Кайл и незнакомая девушка рядом с ним. У неё были короткие, до плеч, огненно-рыжие локоны, личико сердечком, розовая кожа и большие чисто чёрные глаза.

И вот мы доковыляли до стола через уже практически пустую столовую и упали на стулья, а нормально познакомиться с Евой нашла в себе силы только я: Лили и Яра лежали на столе, тихо постанывая и пылая искренней ненавистью по отношению к магистру Элему, так что представлять их тоже мне пришлось.

–До лекций двадцать минут, – успокоил Вил переживающих об опоздании нас.

И сам же выбрал нам завтрак.

А после, когда мы уныло ковырялись ложками в тарелках с кашей и пытались не падать в них же лицом, между мужчинами завязалась беседа, которая, судя по всему, была прервана нашим появлением.

–Я тебе говорю, лесные нимфы на людей не нападают. – С ощутимым раздражением явно не в первый раз сказал Кайл.

Вил отвечал ему не менее уверенным:

–Ты всю жизнь в столице прожил, а я каждое лето у дяди в Виэрском лесу проводил. Как более опытный, прямо заявляю: лесные нимфы ещё как на людей нападают.

–Допустим, – раздражения в голосе Кайла становилось всё больше. Чтобы хоть как-то сдержаться, он взял Еву за руку, переплёл пальцы и принялся нежно поглаживать тонкую кожу, не сводя при этом немигающего взгляда с Вильмара. – Только допустим, что ты прав. Но подумай сам: стали бы нимфы нападать на поместье лорда Джорджиана, крушить его почти до камней и при этом сохранять жизни всем обитателям?

На это у Вила ответа не нашлось. Зато Ева, вступаясь за Кайла, мягко вставила:

–У Джо что-то искали, Вил. – У неё был нежный, очень приятный голос, который при этом звучал очень твёрдо. – Вся империя знает о его увлечениях запрещённой магией.

–А что случилось? – Встряла Лилиан, когда Вильмар снова промолчал, раздосадованно поджав губы и явно не имея контраргументов.

Ева повернула голову, улыбнулась Лили, словно они были давними подругами, и вежливо пояснила для нас ситуацию:

–Сегодня ночью на дом лорда Джорджиана было совершено нападение. Поместье сильно пострадало, никто из обитателей дома не получил ни единого ранения и взломщиков, разумеется, не видел. Лорд Джорджиан прославленный борец с тёмной магией, против него пойдёт или полный глупец, или невероятно сильный и бесстрашный маг. Он, как вы понимаете, в бешенстве, а все императорские новостные каналы заранее подсчитывают возможных жертв его ярости. Ну и, конечно же, всем жутко интересно: кто же к нему вломился и что пытались найти.

Что-то такое нехорошее кольнуло под левые рёбра.

Словно эхо, в голове пронеслось: «Лорд Джорджиан прославленный борец с тёмной магией, против него пойдёт или полный глупец, или невероятно сильный и бесстрашный маг».

Невероятно сильный и бесстрашный маг...

А я как раз знаю одного такого.

И вчера после нашей прогулки, которая случилась практически ночью, он был очень, очень, очень зол.

* * *

На первой же лекции профессор Гламуа решил наглядно продемонстрировать, насколько мы далеки от Некромантии и как в целом бездарны. Для начала, он закидал нашу троицу десятками вопросов, в которых мы не понимали ни слова. После, скорбно повздыхав, по очереди вызвал к доске и под смешки остальной группы, которая ещё во время утренней тренировки успела убедиться в нашей никчёмности, заставлял изобразить хоть одно, хоть самое элементарное заклинание, не обязательно даже из Некромантии.

Я вышла первой, а на место вернулась через пятнадцать минут, красная от стыда, подрагивающая всё от него же и убеждённая в том, что мне тут действительно совершенно нечего делать.

Второй пошла Лили, её промучили минут десять и вернули смертельно бледной, с широко распахнутыми глазами и подрагивающими губами.

Яре велели выйти в последнюю очередь. И вот будь Гламуа умным, ему хватило бы одного взгляда на девушку с чёрными, словно ночь, волосами, чтобы оценить опасность и благоразумно начать уже, наконец, лекцию.

Но нет.

Он совершенно не волновался.

А вынужденная стоять перед откровенно ржущими адептами и выслушивать ехидные замечания профессора, Яромира сжимала зубы и думала о том, что убийство – в принципе не так уж и плохо. В конце концов, у неё нестабильный источник, все вокруг так говорят, а нестабильные вещи, как известно, иногда могут совершать непредвиденные опасные действия.

Она хотела его убить.

Я видела это по пристальному оценивающему взгляду, по тонкой улыбке, скользящей по её губам, по предвкушению на лице.

Я видела, что она хочет этого.

Хочет спустить свою магию с поводка. Хочет почувствовать её пульсацию в ладонях. Хочет увидеть, на что она способна.

И Лили, она тоже ощутила это, и прижала ладони к губам, сдерживая рвущийся из неё крик ужаса.

Именно это движение привлекло внимание готовой нанести удар Яромиры.

Подруга повернула голову, отыскала Лили... замерла. Оценила её бледное лицо, застывший в глазах вместе со слезами ужас, прижатые ко рту ладони.

Дёрнувшись, Яра посмотрела на меня, а я, обрадовавшись осознанию в её взгляде, едва заметно отрицательно покачала головой.

И Яромира вникла нашей немой мольбе. Стиснув зубы, вернула своё внимание измывающемуся профессору и просто заставила себя стоять до конца.

А потом, вернувшись на своё место рядом с Лили, протянула руку под столом, так, чтобы никто не видел, и сжала ладонь подруги.

Мне, сидящей позади них, оставалось оказать Яре только лишь мысленную поддержку.