Рубиновая ведьма

6

Ясна

— Я буду осторожна. — Говорю я, для убедительности показывая Григорию клинок, а затем надежно спрятав его в сапог. — Ты, сторожи их. — киваю в сторону саней.

Я выхожу из-под навеса. За спиной остается тяжесть норм и правил. Я будто делаю шаг в неизвестность и свободу. Странное ощущение. Вроде бы, я уже чувствовала это когда выезжала из нашего семейного поместья в Светлогорске. Но не до конца. Со мной был Григорий. А сейчас, он остался позади. и я как будто сама по себе. В крови разгоняется адреналин и страх. Но последнему я не позволяю взять власть над собой. Я долго искала людей с алыми татуировками на руках. И нашла. Если я смогу поговорить с той девушкой… освободить ее и забрать с собой… Тогда я стану на шаг ближе к сестре. Нет…Это станет большим прорывом...

Мелкие снежинки начинают медленно падать с темного неба. Снег тихо скрипит под ногами, пока я обхожу здание со всех сторон. Заглядываю в окна и убеждаюсь – группа из мужчин в черном продолжает стремительно пьянеть. Это мне на руку. Я морщусь, когда девушку пихают вниз под стол, как ненужную куклу. Хочется вбежать внутрь, и треснуть по голове каждому кто в этом участвует. Если бы это было так легко. Я стараюсь держать себя в руках и не поддаваться эмоциям. Словно тень ползу по стене, пока на меня не выбегает большая собака. Не заметила. Я дергаюсь в сторону. Как бы лай ни привлек внимание пирующих.

Большой мохнатый пес рычит на меня. Смотрю ему в глаза. Он не кажется мне плохим, наоборот, я вижу доброту в его морде. Может… Он просто голоден и никак не дождется, когда хозяйка вынесет ему отходы с кухни? Я рыскаю в карманах, нахожу кусок хлеба и кидаю зверю. Тот, радостно скуля и повиливая хвостом, подбирает кусок.

— Молодец, псинка. — шепчу я себе, унимая напряжение в теле.

Навернув несколько кругов вокруг трактира, я делаю вывод: группа мужчин нещадно пьяна. Но недостаточно, чтобы выпустить из поля зрения девчонку. Когда я ловлю на себе ее взгляд, ее дикий, близкий к безумству взгляд, в груди все каменеет. Она заметила меня. Смотрит мне прямо в глаза, опуская голову, пока один из мужчин не дает ей пинок и не заставляет вновь вылезти из-под стола.

Теперь, ее ставят на стол и начинают хлопать в ладоши, пока девушка двигается в подобии танца. Меня пробирает ужас. Она не старше меня… Слежу за ее изгибами, а потом замечаю, как незаметным мановением руки она кидает горошину в один из бокалов, поворачивается ко мне и многозначительно смотрит. Но недолго. Она отворачивается за момент до того, как у мужчин появится желание проследить за направлением ее взгляда.

Я прищуриваюсь, продолжая следить за ней... Может, мне просто показалось? Девушка делает вид что неуклюже падает, оголяя свои белоснежные ноги, но я замечаю, как еще две горошины залетают в бокалы мужчин.

И вновь ее взгляд. Дающий понять, что она видит меня, что знает мой план и даже больше – она готова мне помочь. Она зовет меня.

Нужно действовать.

В голове созрел план. Осталось только поделиться им с Григорием.

Я залетаю под навес и сразу же рассказываю телохранителю свой план. Я упоминаю про девушку с алыми руками, которую так важно выхватить из клешней этих грязных и порочных мужиков, потому что она может помочь в поиске Икси. Озвучиваю, что все же собираюсь освободить разбойников, пусть и с условием, чтобы они нам помогли.

План кажется гениальным, пока Григорий его слушает молча. Но в конце он качает головой и твердо говорит:

– Нет.

Я осекаюсь на несколько секунд, как будто меня прибило невидимой стеной.

– Я не принимаю твой отказ, Григорий. – мой голос становится холодным и расчетливым, как будто во мне говорит мой отец, а не я. Или же я просто слишком много наблюдала за его выступлениями в совете и теперь имитирую его манеру речи.

Выходит неплохо. Телохранитель как будто вытянулся в полный рост, готовый выполнять приказ, даже несмотря на то, что он не хочет этого делать.

– Эта девушка может нам помочь найти Икси. Даже если есть маленький шанс, я вынуждена попробовать, ради моей сестры. Я сделаю это с тобой или без тебя. – продолжаю я говорить четко и холодно.

Григорий, скрипя зубами, соглашается.

И именно в этот момент я слышу визг и шум во внутреннем дворе постоялого дома, занесенного снегом. Пробегаюсь взглядом по толстым деревянным бревнам стен и кабинкам едва прикрытыми подобием дверей, разделяющих навес для саней, кибиток и лошадей.

Глаз улавливает возню, в темном углу, рядом с подвалом, на который указывал малой, и неприятное ощущение прокрадывается в грудь.

Я поворачиваюсь к нашей многострадальной кибитке, в два шага достигаю дверцу, тяну на себя, чтобы подтвердить опасения - Малой не сдержал свое слово. Он сбежал освобождать Сокола и его разбойников.

— Вот же гаденыш! — озвучивает мои мысли Григорий.

Я больно прикусываю губу. Не знаю, насколько все плохо, но взвизгивания и крики со стороны подвала стали громче. Из них просачивается боль. Я смотрю на телохранителя. Он кивает, как будто прочитав мои мысли.

— Я их задержу, если что. Ты вытаскивай остальных.

Как только дверца в подвал захлопывается, я пересекаю двор и заглядываю в окно, пара охотников уже погрузилась головой в собственные тарелки. Двое, — стукаются бокалами произнося тост, я отсюда вижу– мужчины со шрамом нет.

Подозреваю, что именно его я встречу, как только спущусь в подвальное помещение.

Я крадусь, прижимаясь к стене. Крики Малого даже здесь долетают до моего слуха – в них столько боли и отчаяния, что сердце сжимается. Дура, как я могла поверить, что он усидит на месте? Конечно, он побежал спасать Сокола.

Справлюсь ли я одна? Сомневаюсь, но у меня есть несколько идей чтобы отвлечь здоровяка и освободить разбойников. В крайнем случае я просто могу сделать вид что ошиблась дверью.

Приоткрываю деревянную створку в подвал. Из щели тянет затхлостью и сыростью. Я достаю клинок Григория из сапога, сжимаю рукоять до побелевших костяшек. Проскальзываю внутрь тенью. Глаза не сразу привыкают к полумраку. Тихо спускаюсь по скрипучим ступеням, молясь чтобы звук не выдал меня. Едва выглядываю из-за стены.