Рубиновая ведьма

8

Ясна

Теперь я могу лишь наблюдать как Сокол отбивается от двух нападающих одновременно. Даже со связанными руками его движения кажутся четкими и смертоносными — один из охотников уже корчится на снегу, держась за живот. Но их слишком много. Я пытаюсь что-то крикнуть, предупредить его об охотнике позади, но мне грубо затыкают рот.

— Держите мага! — командует кто-то.

Три фигуры бросаются на Сокола разом. Но один из охотников бьет его по затылку. Сокол падает на колени.

Я продолжаю бесполезно мычать, пока Черные Когти скручивают Сокола.

— Неси веревку, ее тоже свяжем!

— Нет веревки, все осталось в трактире.

— Значит, привяжи ее к нему.

Меня толкают в сторону Сокола, затем поврачивают спиной к нему. Руки стискивают грубые ладони, набрасывая петли из светящейся веревки, связывающей Сокола. Теперь его руки закинуты за спину, и мы оказываемся связаны одной веревкой, которая впивается в запястья. Я стараюсь не показывать боли, чувствую спиной, что Сокол вяло двигается, значит жив. Я мычу, но охотник, провернувший все это, довольно улыбается. А я даже представить не могу, какие узлы он наложил на наши с Соколом запястья и как умудрился связать нас одной веревкой.

— Ну что, красавица, — ухмыляется один из охотников, хватая меня за подбородок, — прогулка окончена. Чертожец будет рад увидеть вас обоих. Может быть, ты даже сможешь стать его невестой.

Нас грубо толкают в центр ладьи. Спина Сокола прижимается к моей. Веревка между нами натягивается, впиваясь в кожу.

— Спасибо что подкинул идею с лодкой. — хохочет один из охотников, разгребая снег.

— Рад помочь. — глухо цедит Сокол сквозь зубы, приходя в сознание. Я чувствую, как напрягаются и твердеют его мышцы. Ладони двигаются, пытаясь избавить нас от веревки, но она будто еще сильнее сжимается вокруг наших рук.

Черные Когти работают быстро. Снег летит за борт, открывая старые доски. Лунный свет играет на древних рунах, делая их похожими на светящихся змей.

— Эй, глянь-ка. — один из них проводит рукой по знакам. — Может, правда монетку кинуть? А то утопнем все. — он заливается ехидным и грубым смехом.

— Заткнись и работай. — огрызается Барут, который теперь, кажется, окончательно пришел в себя.

Холодный ветер забирается под одежду. Я прижимаюсь к Соколу, пытаясь сохранить тепло. Нам удается сесть, вместо того чтобы продолжать беспомощно лежать на дне ладьи.

— Ты как? — шепчет он так тихо, что только я могу услышать.

— Замерзла. — выдыхаю в ответ.

— Что-нибудь придумаем.

— Отличный план. — передразниваю я его.

— Зато посмотри, они всю работу делают за нас. — Сокол внимательно осматривает охотников. — Ты просто прижимайся ко мне крепче и смотри. У меня отличное предчувствие.

Я сдуваю прядь волос со лба. Как вообще можно ему верить?

Охотники заканчивают с уборкой снега, и двое из них берутся за весла. Ладья покачивается, когда они отталкиваются от берега. Темная вода плещется у бортов.

— Куда вы нас везете? — спрашиваю у человека со шрамом.

Мужчина поворачивается ко мне, нагибается, рассматривает лицо, как будто я непонятное животное, случайно появившееся в его лодке.

— С какой стати я должен перед тобой отчитываться? Заткнись.

— Мастер, а она, что, на самом деле дочь Чертожца? — кидет ему один из охотников, Черных Когтей.

— Это определит Чертожец. Ваша задача, доставить наследника, вот этого. — Он указывает пальцем на Сокола.

Я вновь начинаю прокручивать в голове все, что знаю о Соколе. Почему наследником зовут его? Почему у меня создается впечатление, что я вовсе не их цель? Но Сокол… Кто он?

— Эй… — Тихо зову его я. — Так ты и есть наследник?

— Я? Нет, они просто тупые.

— Ага. Но зачем ты им нужен?

— Откуда мне знать? Я ничего не помню.

Я глубоко вздыхаю. Это все усложняет. Я перестаю понимать что-либо.

— А может, она просто врет? С чего это дочь чертожца будет шляться по лесам? — какой-то мужик кладет мне руку на колено.

Мои глаза раскрываются от страха. Что он делает? Я брыкаюсь.

— Какая серьезная. Я просто погладить. Ваши украли нашу девочку, теперь нас развлекать некому. Может, ты нам станцуешь? А мы тебя попробуем развязать.

Мужик со шрамом подходит к нему чтобы зарядить оплеуху.

— Ты бы не о ее танцах думал, а о том, кто теперь Риину заменит в способности разбираться в камнях!

Значит, девушка разбирается в камнях. Это интересно.

— Она тоже маг? — срывается у меня с губ, вспоминаю ее ошейник, может, его использовали для того, чтобы блокировать ее силу?

— Ты слишком много слушаешь. — Рычит мне Барут. — А ты слишком много болтаешь! — С этими словами он вновь врезает оплеуху своему спутнику. Она выходит такой звонкой, что я невольно морщусь.

— Какая нам разница? Мы можем успеть выбросить ее за борт. Особенно, после того, что она сделала с рыжим!

Чувствую на себе злобные взгляды. Неприятный холод разливается теперь внутри, и спина Сокола не способна согреть. Я вспоминаю свои окровавленные руки.

— Я… Я убила его? — тихо всхлипываю.

Чего я не делала в своей жизни, так это ни разу не убивала людей. В момент нападения, когда этот рыжий держал за горло Малого, я не думала о том, как не нанести смертельных ран, я думала… Как спасти Малого, как освободить Сокола и остальных, как скрыться… Совесть и чувство вины теперь давят тяжелым камнем на грудь, и с каждой секундой молчания продавливают меня сильнее.

— Нет. Такая шавка как ты не смогла бы уложить навечно одного из нас. — едко отвечает кто-то из-за спины, и я узнаю голос носастого. — Он остался в трактире. Хозяйка-то и знахарка.

Мне стало и легче и боязно одновременно. Пока я в их руках, тот самый рыжий сможет отомстить.

Холод пробирает до костей. Я пытаюсь сильнее прижаться к Соколу, но веревки впиваются в запястья при каждом движении. Вода плещется о борта ладьи, разбиваясь о старое дерево. Весла мерно погружаются в темную гладь, и каждый всплеск отдается эхом в ночной тишине.