Рубиновое колье

Глава 6.

Глава 6.

Выкуп и лекарская проверка

В тот день город дышал серым небом — не тем, что предвещает дождь, а тем, что скрадывает яркость, словно обеспокоенный. Амалия проснулась от подавленного шороха внизу: мужской голос, сдержанный, и женский, раздирающий в улыбке сталь. Сердце ёкнуло — голос был похож на голос Артура, но грубость в сопровождении заставила её встать на ноги, выскользнуть из комнаты в халате и спуститься по лестнице.

Гостиная была полна. Бабушка и Светлана стояли в стороне, рядом — их мужчины, а у камина — пара слуг с вечно серьёзными лицами. Из дверей вела хозяйка района — женщина с острым подбородком и глазами-скальпелями; она была в дорогом бархатном платье, на шее — ожерелье с зубчатым знаком, который означал власть и жестокую хитрость в одном.

На диване в углу, не сидя и почти не дыша, лежал мужчина. Он выглядел так, будто отняли у него все краски: кожа бледная, губы узкие, глаза — полуприкрыты. На шее блестел широкий металлический ошейник с тонкой цепью, и от него веяло холодом. Шрамы на запястьях не были глубокими, но говорили о частых ударах, о покорности через боль.

— Это… — прошептала Амалия, потому что лучше не могла сказать.

Светлана подошла первой, но её губы сложились в профессиональную маску: банкира, привыкшего к страстям клиентов, а не к человеческой боли. Она наклонилась и заглянула в глаза мужчине.

— Амир, — проговорила она почти шёпотом, и имя выплыло необычно красиво, экзотично и чужо в этом зале. — Кто это?

— Вампир, — отвечала хозяйка района, как вынося приговор. — Объявление на площади. Долги жены. Решили продать.

— Продать? — сердце Амалии сжалось, но она с трудом удержала голос ровным. — Что значит «продать»?

— Он был уволен, — хозяйка пожала плечами. — Жена истосковалась по развлечению. Небольшая сумма — и вот он на ярмарке. Ничего личного. Право собственности — у покупателя. Сейчас — у нас до оформления.

Амалия подошла ближе. Мужчина вздрогнул, словно мелкая птица. Его глаза на мгновение открылись и в них мелькнуло что-то — не свет, а призрак памяти: боль, стыд, что-то, что шевелилось под кожей и тут же таяло.

— Почему он без цвета? — Сухо спросила бабушка.

— Он истощён, — заметила служанка. — Его кормят плохо. Вампиры у нас — не клыкастые кровососы, как в легендах. Они питаются магией. Если нет кормящей хозяйки или кормления регулярного — они чахнут. Этот — почти исчерпан.

Светлана нахмурилась. В глазах её мелькнуло что-то древнее — профессиональная тревога, счёт на бумаге, но и нечто личное. Она быстро повернулась к Амалии.

— Если у тебя есть средства — выкупим, — сказала она. — Или хотя бы осмотрим. Попросим лекарей.

— Я… — Амалия почувствовала, как рубиновое колье на шее нагрелось. — Я выкуплю его. Сколько нужно?

Хозяйка усмехнулась, как жаба, сморщившаяся от удовольствия.

— Да кому он нужен, если он почти мёртв? Десять золотых, и он ваш. Но учтите: есть коечная пошлина, регистрация, ошейник снимается только в порту. А если нет — он остаётся под наблюдением. — Она загнула губы, рассчитывая прибыль.

— Десять? — переспросила Амалия, и голос её прозвучал тоньше, чем обычно. — Десять — это много. Он в таком виде не может работать.

— Тогда схема: вы платите пять сейчас, пять по документам. Или — уйдите с пустыми руками и оставьте его здесь. В толпе об этом шуме не умирают.

Амалия сжала кулаки. Память о глазах, в которых мелькнуло «помоги», не давала ей покоя. Она не думала о суммах, но в уме уже прокручивала возможные варианты: что-то взять из бабушкиной шкатулки? Но бабушка, хоть и рвала жёсткие выражения, наблюдала спокойно.

— Выдержите секундочку, — сказала Светлана и шагнула к хозяйке. Разговор шёл тихо, на языке цифр и лицемерного вежливого торга.

Амалия присела рядом с мужчиной и не удержалась: коснулась его ладони. Кожа была ледяная, но внутри что-то дрогнуло — слабое мерцание под костным хладом.

— Амир, — прошептала она. — Ты слышишь?

Он увидел её глаза, затем губы шевельнулись, и слог составлял имя: — А-ми-р… — будто он пытался проглотить его, как воду.

Ошейник тихо заскрежетал; по его поверхности пробежали узоры, и Амалия почувствовала, как в комнате потемнело. Это не было громко, но все вздохнули. Ошейник — магический контроль: не позволял говорить, усиливал послушание, блокировал внезапные вспышки магии. Его носили для контроля над «опасными» рабами, но здесь — в быту — как прибор для подчинения.

— Мы выкупаем его, — прошептала Амалия, потому что слова Светланы ещё не вернулись. — Я выкуплю. Сейчас.

Её внутренняя решимость была мягкой, но неумолимой. Она представляла, как будет выглядеть дом, если этот человек останется жив: если его можно будет накормить магией, дать заботу, если он сможет снова дышать.

— Сначала проверка, — вставила Светлана. — В таком состоянии я не куплю «на глаз». Есть риск заражения, есть риск порчи. Нужна лекарская комиссия. А пока — временная оплата. Мы закладываем предоплату и оформляем осмотр.

Хозяйка, услышав «проверка», прищурилась. В её мире документы решали всё: пока бумага не подписана, она могла попытаться поднять цену.

— Пять сейчас, — пробормотала она. — Остальное после проверки и подписей. И ошейник снимается только в регистратуре. Все знают правила.

— Согласна, — сказала Светлана, и в её голосе звучало железо. — Делай документы. Мы платим.

Кинга, служанка, подала перо и лист, и бумаги мигом заполнились. Амалия, дрожа от напряжения, вытащила из маленькой шкатулки медальон с парой старых монет — это были её «карманные» средства, не богатство, но за них можно было бороться. Но Светлана сделала то, что Амалия не ожидала: она вынула из-под воротника небольшой, но тяжёлый серебряный мешочек и положила его на стол.

— Я оплачу часть, — сказала она. — И если проверка подтвердит, что он не порчен, мы оставим его у себя на лечение. И я возьму комиссию — 10% от последующих расходов. Но обязательство моё — довести до результата.