Рубиновые цепи

Глава 13. Искусство магии

 По до­роге мы дви­гались поч­ти до са­мого ве­чера. Уже ког­да го­ризонт за­алел, а за­тем ок­ра­сил­ся в хо­лод­ные то­на, мы доб­ра­лись до из­лу­чины ре­ки. Хвой­ный лес от­сту­пил, об­на­жив кру­тые ка­менис­тые бе­рега, пок­ры­тые кус­тарни­ком. До­рога здесь пет­ля­ла, то ухо­дила рез­ко вверх, то об­ва­лива­лась вниз, к са­мой во­де. Й­итирн ехал впе­реди, по­казы­вая до­рогу. Без Ма­ар­рха ме­ня то обу­ревал страх, то стыд, то му­чили уг­ры­зения со­вес­ти. Я то и де­ло ог­ля­дыва­лась на­зад: мо­жет, по­тому что хо­тела уви­деть до­гоня­юще­го нас дра­кона, а мо­жет, и по­тому, что нас­ти­гал ме­ня не­ес­тес­твен­ный страх за собс­твен­ную жизнь.

      Й­итирн от­ка­зал­ся обус­тра­ивать ла­герь на ночь, по­это­му мы про­дол­жи­ли наш путь. Эль­фий­ский маг дер­жался в сед­ле нам­но­го луч­ше, чем я. К се­реди­не по­ез­дки я от­би­ла се­бе вновь все, что мог­ла, и кор­чи­лась от бо­ли на каж­дой не­ров­ности, будь то вы­ем­ка или кру­той подъ­ем. Кро­ме не­удобств в до­роге, ночь ока­залась нам­но­го хо­лод­нее, чем мне пред­став­ля­лось. И да­же теп­лый плащ не спа­сал ме­ня от ог­лу­шитель­но­го сту­чания зу­бами. Я гре­ла ру­ки по­пере­мен­но, но и это по­мога­ло сла­бо. Й­итирн, ка­залось, не ис­пы­тывал во­об­ще ка­ких бы то ни бы­ло не­удобств. Он смот­рел пе­ред со­бой и ни ра­зу да­же не зев­нул, в то вре­мя как я ед­ва не свер­ну­ла се­бе че­люсть.

      Вдоль ре­ки мы еха­ли нес­коль­ко ужас­но дол­гих ча­сов. Уже на­рав­не: я дог­на­ла дроу на од­ном осо­бен­но кру­том по­воро­те и с тех пор не от­ста­вала. Тем­ные бе­рега, ук­ры­тые сос­но­выми и ело­выми де­ревь­ями, смот­ре­ли на ме­ня враж­дебно и с уг­ро­зой. То и де­ло ме­рещи­лись мне жел­тые гла­за, ог­ромные те­ни и си­лу­эты, по­чудил­ся и приз­рачный се­реб­ристый смех. Я чувс­тво­вала се­бя не­защи­щен­ной, без­за­щит­ной, сла­бой. Й­итирн же в се­бе был уве­рен.

      Ког­да го­ризонт стал свет­леть, эль­фий­ский маг пос­мотрел на­конец-то в мою сто­рону, про­чис­тил гор­ло и ска­зал:

      — За тем по­воро­том сто­ит де­рев­ня Илу­чия. Пе­реку­сим в мес­тной та­вер­не, мо­жет, и пос­пим нем­но­го. Ус­та­ла?

      Я по­мота­ла го­ловой, не же­лая приз­на­вать­ся в сла­бос­тях. Но тут же пе­реду­мала и по­кива­ла, чем рас­сме­шила дроу. Он ух­мыль­нул­ся, в гла­зах его блес­нул ого­нек одоб­ре­ния. Он пот­ре­пал мо­его се­рого в яб­ло­ках ко­ня по хол­ке и бро­сил на ме­ня не­оп­ре­делен­ный, но по-сво­ему доб­рый взгляд.

      За по­воро­том, сле­ду­ющим за из­ги­бом ре­ки, дей­стви­тель­но рас­по­ложи­лось нес­коль­ко бре­вен­ча­тых до­мов с кры­тыми ве­ран­да­ми и прис­трой­ка­ми. Ре­ка, до это­го мир­ная и спо­кой­но жур­ча­щая меж кам­ней, прев­ра­щалась в этом мес­те в буй­ный по­ток, гро­хота­ла и раз­бра­сыва­ла ле­дяные брыз­ги, от­че­го над во­дой полз мо­лоч­ный ту­ман. Де­рев­ня рас­по­ложи­лась в эпи­цен­тре стре­митель­но­го те­чения, бла­года­ря ко­торо­му кру­тилось ста­рое мель­нич­ное ко­лесо, из­да­вав­шее про­тяж­ный, бо­лез­ненный скрип. Над во­дой под­ска­кива­ла ры­ба, чья се­реб­ря­ная че­шуя от­све­чива­ла в пер­вых лу­чах сол­нца. Ма­лень­кий маль­чик, лет пя­ти, си­дел на мок­ром ва­луне и ры­бачил, лов­ко заб­ра­сывая свой бо­гатый улов в пле­теную кор­зи­ну, сто­яв­шую не­пода­леку.

      Се­ляне с не­одоб­ре­ни­ем смот­ре­ли, как мы с Й­итир­ном прод­ви­га­ем­ся по са­мой ши­рокой ули­це их не­боль­шо­го клоч­ка зем­ли. Ка­кая-то дев­чонка в обор­ванной коф­те и ши­рокой юб­ке бро­силась под но­ги ко­ней, но в пос­ледний мо­мент из­верну­лась и швыр­ну­ла в ме­ня ка­мень. Он по­пал в но­гу ча­лому ко­ню, и тот зап­ля­сал, уг­ро­жая сбро­сить дроу. Й­итирн за­мах­нулся на ре­бен­ка, и дев­чонка, виз­жа от сме­ха, убе­жала. Ее отец про­вожал нас хму­рым взгля­дом.

      У пос­то­яло­го дво­ра мы ос­та­нови­лись. Й­итирн по­мог мне слезть, пос­коль­ку са­ма я с этой за­дачей ни­как не мог­ла спра­вить­ся. По­зав­тра­кали скром­но и нес­коль­ко ча­сов про­вели на от­сы­рев­ших и дур­но пах­ну­щих пос­те­лях. Пос­ле че­го соб­ра­лись и вы­еха­ли вновь на до­рогу, уво­див­шую нас в се­реб­ристую даль. Эль­фий­ский маг мол­чал, и я пер­вая ос­ме­лилась на­рушить ти­шину.

      — Ти­рий­ский язык… По­чему он так на­зыва­ет­ся?

      — Ну, есть две те­ории, — охот­но отоз­вался дроу. — Пер­вых ведьм на­зыва­ли ти­ри­ями, что тог­да оз­на­чало «пос­ланни­цы». Или же по­тому что пер­вую ведь­му зва­ли Ти­рия Хо­лод­ная Ду­ша. Есть сви­детель­ства, по ко­торым имен­но она соз­да­ла язык ма­гии. При­вяза­ла ма­гию к сло­вам, на­дели­ла сло­ва ма­ги­ей.

      — Ти­рия… она бы­ла Хра­нитель­ни­цей Кам­ня?

      — Это­го ник­то не зна­ет, Ева. Ког­да в на­шем ми­ре по­яви­лись пер­вые ведь­мы, ис­то­рию не за­писы­вали. Ее тво­рили. Но мне ка­жет­ся, что хра­нитель­ни­цы приш­ли нам­но­го поз­же ти­рий. Или ти­рии со вре­менем на­дели­ли ма­ги­ей кам­ни.

      — И есть ру­бино­вая, сап­фи­ровая, — кив­ну­ла я, — ка­кие еще есть?

      — Изум­рудная и ал­мазная от­но­сят­ся к Стар­шим, на­рав­не с пе­речис­ленны­ми то­бой ведь­ма­ми. Я слы­шал, что во вре­мена рас­цве­та бы­ла тур­ма­лино­вая и оник­со­вая. Но не по­ручусь, что они все еще су­щес­тву­ют. Ког­да я ро­дил­ся, в жи­вых ос­та­вались толь­ко две ведь­мы: сап­фи­ровая А­иша Скор­бя­щая Мать и изум­рудная, толь­ко вот как зо­вут ее ны­неш­нюю ре­ин­карна­цию — не знаю. А мо­жет, она уже дав­ным-дав­но мер­тва.

      — Са­рия го­вори­ла, что есть еще ведь­мы, не свя­зан­ные с кам­ня­ми.

      — Вер­но, — кив­нул Й­итирн. — Сра­зу пос­ле хра­нитель­ниц сто­ят эле­мен­та­ли. Ког­да рож­да­ет­ся но­вая, ста­рая уми­ра­ет. И, нас­коль­ко мне из­вес­тно, они не свя­заны не толь­ко с кам­ня­ми, но и с ре­ин­карна­ци­ями. Но от них то­же ни­чего уже дав­но не слыш­но. Ког­да па­ли А­урий­ские Шпи­ли, я на­вес­тил Эгед­до­за­ур. Мол­ча­ние бы­ло мне от­ве­том.

      — Эг-ге­до…за­ур? — пе­рес­про­сила я. — Прос­ти, что это?

      — А, — эльф мах­нул ру­кой, — мес­то оби­тания ог­ненно­го эле­мен­та­ля. Все­го та­ких свя­щен­ных мест пять, нес­мотря на то, что са­мих эле­мен­та­лей чет­ве­ро. Ис­то­рия гла­сит, что ти­рии вдох­ну­ли жизнь в ос­но­вопо­лага­ющие эле­мен­ты. В ди­кое и неп­ри­ручен­ное пла­мя, в жес­то­кую и ко­вар­ную во­ду, в хо­лод­ную и мрач­ную зем­лю, в лег­кий и приз­рачный воз­дух. Они от­да­ли эле­мен­та­лям часть сво­ей си­лы, сде­лали их ес­ли не мо­гущес­твен­ны­ми, то очень спо­соб­ны­ми.

      Й­итирн не­весе­ло ус­мехнул­ся.

      — Есть и дру­гие ведь­мы, — ска­зал он на­конец. — Нап­ри­мер, дру­иды. Эти сле­дят за ле­сами и во­об­ще за де­ревь­ями, уха­жива­ют за жи­вот­ны­ми. Ес­ли пе­ред хра­нитель­ни­цами кам­ней скло­ня­ют­ся дра­коны, то пе­ред дру­ида­ми — мед­ве­ди, ро­сома­хи, бар­су­ки, вол­ки, ли­сицы и раз­ные про­чие зве­ри. Я встре­чал толь­ко од­но­го дру­ида за всю жизнь. И, кля­нусь, она уме­ла раз­го­вари­вать на язы­ке де­ревь­ев и на язы­ке жи­вот­ных. Зве­ри об­ра­щались к ней за по­мощью, она слу­шала лес и да­вала со­веты. На мо­ей па­мяти она ошиб­лась все­го один раз. Не знаю, сколь­ко дру­идов есть во всем ми­ре. Но они не ме­нее ред­кие. Их си­ла вряд ли за­дей­ству­ет не­пос­редс­твен­но зак­ли­нания или ис­поль­зо­вание язы­ка ма­гии. Они по­лага­ют­ся на пред­ви­дение бу­дуще­го, на древ­нюю муд­рость сво­их ле­сов, в ко­торых жи­вут и тво­рят ис­кусную ма­гию.

      — Дол­жно быть, это не­обыч­но и кра­сиво, — за­воро­жен­но от­ве­тила я. — А что, они дей­стви­тель­но мо­гут приз­вать лю­бое жи­вот­ное?

      — По­лагаю, что так, — кив­нул Й­итирн. — Как я уже го­ворил, я знал все­го од­но­го дру­ида. Но она ред­ко при­бега­ла к по­мощи ди­ких жи­вот­ных. Ча­ще они са­ми ра­зыс­ки­вали ее и при­ходи­ли к ней за со­ветом или за по­мощью. — Он гром­ко вздох­нул, и я по­няла, что он пе­режи­ва­ет. — Но ког­да ос­квер­ненные оса­дили А­урий­ские Шпи­ли, к ней на по­мощь приш­ли мед­ве­ди и вол­ки, оле­ни и ка­баны, змеи и пче­лы. Хо­тя, мо­жет быть, они за­щища­ли не столь­ко ее, сколь­ко свой дом. Ког­да-то Шпи­ли ок­ру­жал Аме­тис­то­вый лес, где кро­ны де­ревь­ев бы­ли цве­та си­рени и фи­оле­та, а зем­лю ус­ти­лала не­бес­но-изум­рудная тра­ва. — Й­итирн пре­дал­ся вос­по­мина­ни­ям, и я не ста­ла расс­пра­шивать его.

      Мы про­дол­жа­ли дви­гать­ся вдоль ре­ки. Бе­рег пос­те­пен­но под­ни­мал­ся вверх, но ко­ни ша­гали воз­ле са­мой кром­ки. Ре­ка из бу­ро-зе­леной прев­ра­тилась в си­нюю, при­чуд­ли­во из­ги­ба­ясь, но ни ра­зу так и не про­пав из по­ля зре­ния. За­тем гус­той кус­тарник по­мешал нам про­ехать, и Й­итирн нап­ра­вил сво­его ко­ня вверх. Мы под­ня­лись по ед­ва за­мет­ной тро­пин­ке и те­перь смот­ре­ли на ре­ку свер­ху. Де­ревья то от­кры­вали нам вид на нее, то зак­ры­вали. Мы по­еха­ли быс­трее: лес по пра­вую сто­рону от нас мол­чал и смот­рел на нас осо­бен­но неп­ри­вет­ли­во. Да­же тем­ный эльф по­чувс­тво­вал эту враж­дебность и приш­по­рил ло­шадь. Я ста­ралась не от­ста­вать от не­го, му­раш­ки так и пол­зли у ме­ня по спи­не, вы­зывая пер­во­быт­ный ни с чем не срав­ни­мый страх.

      Но лес ос­тался по­зади, и спра­ва по­тяну­лись жел­те­ющие по­ля. Ред­кие де­рев­ца тут и там сбра­сыва­ли груз крас­ных и оран­же­вых листь­ев, оди­ноко пас­лись круп­ные од­но­тон­но­го ко­рич­не­вого цве­та ко­ровы. Вда­ли глу­хо ла­яла со­бака, и ей от­ве­чали дру­гие: нер­вно и гром­ко. Кое-где пер­вая из­мо­розь лег­ла на по­жух­лую тра­ву, свер­ху по­сереб­рив ее. Ве­тер сто­нал в кро­нах и шур­шал кус­тарни­ком; с каж­дым ча­сом приб­ли­жения ве­чера ста­нови­лось все хо­лод­нее и хо­лод­нее, а дроу уве­рен­но ми­новал кро­хот­ное се­ло. И мы вновь уг­лу­бились в ди­кую при­роду, про­вожав­шую нас взгля­дом мрач­ным и не­доволь­ным.

      Бли­же к ве­черу Й­итирн буд­то бы оч­нулся от за­дум­чи­вого сна и встрях­нулся. Он обер­нулся ко мне и вновь пред­ло­жил пот­ре­ниро­вать­ся. На этот раз ему не тре­бова­лось, что­бы я при­бега­ла к кон­цен­тра­ции. Он на­чал рас­ска­зывать о ти­рий­ском язы­ке, о двух важ­ных ди­алек­тах внут­ри это­го язы­ка. И за два с лиш­ним ча­са по­яс­нил, как умел, раз­ни­цу меж­ду су­щес­тви­тель­ны­ми и гла­гола­ми, рас­ска­зал, как пра­виль­но рас­став­лять уда­рения в сло­гах.

      — За­пом­ни, Ева. По­ка ты не за­хочешь соз­дать то, о чем го­воришь на язы­ке, ни­чего не по­лучит­ся. Ты мо­жешь сколь­ко угод­но про­из­но­сить сло­ва, но ес­ли тво­ей во­ли на свер­ше­ние нет — все. Тут уже ни­чего не по­дела­ешь. Я хо­чу по­казать те­бе это на при­мере. Возь­мем са­мые прос­тые сло­ва: ilta waen. Ilta яв­ля­ет­ся при­казом сло­ву waen. Ilta — это «за­жечь». А вот waen име­ет нес­коль­ко зна­чений. Нап­ри­мер, это «свет». За­пом­ни эти сло­ва. Ты ска­жешь: waen. И ни­чего не про­изой­дет. По­тому что энер­гия не зна­ет, что де­лать с этим сло­вом. Оно оз­на­ча­ет «свет», но что де­лать с ним? За­жигать? По­казы­вать? Га­сить? Соз­да­вать? Унич­то­жать? Без сло­ва ilta сло­во waen бес­по­лез­но.

      Он под­нял ру­ку и рас­крыл тем­ную ла­донь.

      — Waen, — про­из­нес он ти­хо.

      Ни­чего не про­изош­ло. Тог­да эльф гля­нул на ме­ня в по­пыт­ке зас­та­вить ме­ня за­пом­нить этот наг­лядный урок. Я не­от­рывно сле­дила за его дей­стви­ями.

      — Ilta waen, — шеп­нул он во вто­рой раз.

      На рас­кры­той ла­дони за­роди­лось кро­хот­ное си­нее пла­мя. Оно раз­раста­лось, по­ка не при­няло фор­му не­боль­шо­го бе­лого ша­ра. От не­го раз­лился мяг­кий, хоть и приг­лу­шен­ный свет. Дроу под­ки­нул све­товой шар на ла­дони, и тот поп­лыл впе­реди нас, ос­ве­щая нам до­рогу в нас­ту­пив­шей по­луть­ме.

      — Как ты зас­та­вил его ле­теть? — спро­сила я. — Ты же вро­де ни­чего не го­ворил.

      Й­итирн ис­ко­са гля­нул на ме­ня и ра­зулы­бал­ся.

      — Ведь­ма, те­бя не про­ведешь, — хит­ро ска­зал он. — А ес­ли серь­ез­но, то, на­учив­шись оз­ву­чивать свои же­лания, ты смо­жешь поз­же мыс­ленно скор­ректи­ровать их, и не обя­затель­но для это­го что-то го­ворить. Но по­ка, по­ка мы зай­мем­ся ус­тной частью. Без нее ты со­вер­шенно бес­по­мощ­на.

      — Ка­кое сло­во от­ве­ча­ет за «ле­теть»?

      — Нес­коль­ко. Но са­мое прос­тое — это stral. Ле­теть. Нап­равля­ешь дви­жени­ем ру­ки, удоб­но, сог­ла­сись? Есть и бо­лее слож­ные, ком­плексные. Они, в ос­новном, ис­поль­зу­ют­ся тог­да, ког­да ты не смо­жешь про­кон­тро­лиро­вать сам по­лет. Мы за­бега­ем силь­но впе­ред. Я хо­чу, что­бы ты поп­ро­бова­ла соз­дать свой све­тящий­ся шар и, быть мо­жет, да­же пос­ла­ла его вдо­гон­ку мо­ему.

      Я пос­лушно рас­кры­ла ла­донь. От вол­не­ния у ме­ня пе­ресох­ло в гор­ле.

      — Ilta waen, — про­из­несла я.

      Ожи­да­емо, ни­чего не про­изош­ло. Я пос­мотре­ла на Й­итир­на.

      Он ску­по улыб­нулся, но по­яс­нил:

      — Твоя глав­ная ошиб­ка сей­час в том, что ты про­из­несла эти сло­ва так, слов­но для те­бя эта та­рабар­щи­на ка­кая-то. Ilta не ста­ла при­казом «за­жечь», а waen не стал сло­вом «свет». Имей вви­ду то, что ты про­из­но­сишь. Этот язык жи­вой. Он на­пол­нен глу­боким смыс­лом, ис­тинным смыс­лом. Го­вори так, буд­то ве­ришь в то, что сло­ва ilta waen — это «за­жечь свет», а не «ис­ку­пать­ся в пру­ду».

      — Я ду­мала, бу­дет про­ще, — по­сето­вала я.

      — С ма­ги­ей ни­чего не бы­ва­ет прос­то, — ух­мыль­нул­ся Й­итирн. — Что я те­бе го­ворил? Ос­тавь все свои стра­хи по­зади. Ты ведь ру­бино­вая ведь­ма!

      Я вздох­ну­ла. Я вспом­ни­ла си­рене­вые нас­мешли­вые гла­за Са­рии и то, что она го­вори­ла о Во­ле. Это труд­ный ас­пект ма­гии, но я спра­вилась тог­да. Я рас­кры­ла ла­донь и пос­мотре­ла на нее. Обыч­ная ла­донь, к то­му же со­вер­шенно ни­как не из­ме­нилась с тех пор, как я по­пала в этот мир. Это по-преж­не­му моя ла­донь. На ум приш­ла Нэн­си из при­юта. Она скри­вила ли­чико, гля­дя на ме­ня.

      Я бы хо­тела уди­вить ее.

      — Ведь­ма, го­воришь? — от­четли­во про­шеп­та­ла я, пред­став­ляя ее пе­ред со­бой. — Ilta waen.

      На ла­дони вспых­нул кро­хот­ный алый ого­нек. Пи­та­ясь мо­ей уве­рен­ностью, он быс­тро наб­рал си­лу и, пе­рели­ва­ясь тем­ным ру­бино­вым от­тенком, прев­ра­тил­ся в не­боль­шой све­тящий­ся шар. Опа­са­ясь, что зак­ли­нание раз­ве­ет­ся, я под­ки­нула его на ла­дони. Он лег­ко отор­вался от нее, ко мне об­ра­тил­ся взор па­ры ру­бино­вых глаз, ожи­да­ющих даль­ней­ших ука­заний.

      — Stral waen, — при­каза­ла я.

      И ого­нек внут­ри ша­га, миг­нув, при­нял мои сло­ва. Зак­ру­жив­шись в воз­ду­хе, он вдруг сор­вался с мес­та и по­летел к ша­ру, соз­данно­му Й­итир­ном. От мо­их паль­цев слов­но про­тяну­лась тон­кая, но очень проч­ная ру­бино­вая нить. Ше­веля паль­ца­ми, я смог­ла уп­равлять сво­им све­тящим­ся ша­ром. Стран­но, но я сов­сем не чувс­тво­вала ни­како­го ис­то­щения.

      — Ру­бин, — нег­ромко про­из­нес Й­итирн. — Те­перь я ви­жу это.

      — Как? — по­ин­те­ресо­валась я.

      — Ты спле­ла свое пер­вое зак­ли­нание. А я, бу­дучи ма­гом, спо­собен уви­деть мер­ца­ние Ру­бина в ни­тях энер­гии, что ты за­дей­ство­вала.

      — Тог­да… — я по­мед­ли­ла, не зная, сто­ит ли это го­ворить, — …твой цвет си­ний?

      Й­итирн чуть дрог­нул и взгля­нул на ме­ня. В его гла­зах плес­ка­лась тре­вога и тос­ка, я по­чувс­тво­вала, что ска­зала все же что-то неп­ра­виль­ное.

      — Из­ви­ни, — пос­пешно вос­клик­ну­ла я. — Мне не сле­дова­ло…

      — Да, мой цвет — си­ний, — пе­ребил ме­ня Й­итирн. — Я за­был, что ты то­же мо­жешь ви­деть спле­тения. Вло­жил в свое зак­ли­нание чуть боль­ше се­бя, чем сле­дова­ло бы. Это­го не пов­то­рит­ся.

      Я не по­няла, по­чему ви­деть цвет чу­жих спле­тений счи­талось чем-то неп­ри­лич­ным, но от слов Й­итир­на у ме­ня за­щеми­ло сер­дце. Не­уже­ли я боль­ше ни­ког­да не уви­жу это­го кра­сиво­го си­него цве­та с от­тенка­ми не­бес­ной ла­зури и пер­вых не­забу­док? Мне то­же сто­ит чувс­тво­вать се­бя не­лад­но, ес­ли Й­итирн ви­дит ру­бино­вый цвет мо­их спле­тений? Воп­ро­сы одо­лева­ли ме­ня, но я про­мол­ча­ла, не же­лая тре­вожить сво­его спут­ни­ка.

      Бли­же к но­чи мы все-та­ки сде­лали при­вал. У боль­шо­го де­рева, вы­воро­чен­но­го с кор­ня­ми и ле­жав­ше­го не­пода­леку от до­роги, Й­итирн раз­вел кос­тер и мрач­но наб­лю­дал за тем, как раз­го­ра­ют­ся оран­же­вые язы­ки пла­мени.

      — Сло­во haltarh — «пла­мя», — вне­зап­но про­из­нес он. — При­каз вы­бери са­ма из трех лю­бых слов на вы­бор: lemha, sertha и narthe. Зна­чения та­кие: «соз­дать», «пог­ло­тить» и «убить».

      — Narthe? — пе­рес­про­сила я, гре­ясь у кос­тра. — Это не то ли сло­во, ко­торое ты ска­зал приз­рачно­му дра­кону в пе­щерах Ай­риф?

      — Это так, — кив­нул дроу. — У те­бя хо­роший слух.

      Я про­пус­ти­ла ми­мо ушей ком­пли­мент и спро­сила:

      — Чем раз­ли­ча­ют­ся при­казы пог­ло­тить и убить? Раз­ве это не од­но и то же?

      — Нет, — по­качал го­ловой тем­ный эльф. — Sertha — это заб­рать си­лу ог­ня се­бе. А вот narthe — убить огонь. За­тушить. Пред­ла­гаю ис­поль­зо­вать зна­чение «за­тушить», оно бо­лее… ща­дящее. И не тре­бу­ет столь­ко энер­гии.

      — Сло­ва от­ра­зят толь­ко то, что в них за­ложе­но? Или мое же­лание име­ет зна­чение?

      Й­итирн при­щурил­ся.

      — Поп­ро­буй и уз­на­ешь. При том, что у нас од­на ма­гия на дво­их, у обо­их она очень силь­но от­ли­ча­ет­ся. Па­радокс.

      Я за­мер­ла, гля­дя на пля­шущие язы­ки пла­мени. Оран­же­вые, крас­ные, фи­оле­товые и да­же си­нева­то-зе­леные, они тан­це­вали свой слож­ный та­нец. Ве­село пот­рески­вал хво­рост, пла­мя то под­ни­малось вверх, выб­ра­сывая сно­пы искр, то уга­сало и тле­ло, алея во ть­ме. Я нап­ра­вила ру­ку ла­донью к ог­ню.

      — Lemha haltarh, — про­из­несла от­четли­во.

      Энер­гия приш­ла не­замед­ли­тель­но. Уда­рила в пла­мя, под­хва­тывая огонь и кру­жа его в воз­ду­хе. Я пред­ста­вила ма­лень­кое и без­за­щит­ное су­щес­тво. В нем бы­ла скорбь и боль, моя не­уве­рен­ность в се­бе и моя злость, мое оди­ночес­тво и мои нев­зго­ды, мои опа­сения и мои стра­хи. Я пред­став­ля­ла его, и на­болев­шие проб­ле­мы, эмо­ции на­конец-то по­кида­ли ме­ня. Су­щес­тво бы­ло на че­тырех ла­пах и внеш­не сма­хива­ло на ми­ни­атюр­но­го ко­та. Пла­мя зак­ру­тилось, пош­ло вих­рем и пос­те­пен­но ста­ло при­нимать от­четли­вые фор­мы. Су­щес­тво под­ня­ло кро­хот­ную го­лову и воз­зри­лось на ме­ня ру­бино­выми гла­зами. Я отор­ва­ла взгляд от ма­лень­ко­го ко­тен­ка, ес­ли пла­мен­но­го зве­ря мож­но бы­ло так наз­вать.

      — По­желать сжечь и ос­та­вить по­зади прош­лое, — ско­рого­вор­кой про­из­несла я, об­ра­ща­ясь к дроу. — Прос­то ска­жи.

      Й­итирн под­нял на ме­ня гла­за. Во взгля­де по-преж­не­му би­лась тос­ка.

      — Sahae narthe ori rahara noal.

      Я вы­дох­ну­ла.

      Ма­лень­кий пла­мен­ный зве­рек бес­по­кой­но кру­тил­ся воз­ле кос­тра, то под­ни­мая пу­шис­тых хвост, то опус­кая его. Его кро­хот­ные лап­ки топ­та­лись на од­ном мес­те, а ру­бино­вые гла­за сле­дили за мной. Я по­чувс­тво­вала ту са­мую тос­ку, что от­ра­жалась в гла­зах у Й­итир­на. Он сам дал мне пра­во вы­бирать.

      — Sahae, — пов­то­рила я.

      Энер­гия вдруг стре­митель­но по­тек­ла сквозь паль­цы. Я пе­рес­та­ла кон­тро­лиро­вать ее, и она выр­ва­лась на сво­боду. Й­итирн по­чу­ял не­лад­ное.

      — За­кан­чи­вай! — при­казал он. — Чи­тай до кон­ца!

      — Sahae narthe, — за­пани­кова­ла я.

      Энер­гия хлес­тну­ла на­от­машь, об­жи­гая паль­цы рук. От не­ожи­дан­ности я от­дерну­ла ру­ку, и пла­мен­ный зверь, оби­жен­но мя­ук­нув, ос­ка­лил ми­ни­атюр­ные чер­ные зу­бы, при­жал к го­лове уши и за­рычал.

      — Sahae narthe ori rahara no-noal, — зап­ну­лась я.

      Ма­гия по­тяну­ла ме­ня вслед за ухо­дящей энер­ги­ей. Кра­ем гла­за я за­мети­ла, что Й­итирн уже спле­та­ет зак­ли­нание — си­нее, та­кое, как преж­де. Он чи­тал ско­рого­вор­кой, в то вре­мя как ма­гичес­кое зак­ли­нание про­дол­жа­ло вы­тяги­вать с ме­ня все со­ки. В ду­ше по­холо­дело, слов­но кто-то ле­деня­щим при­кос­но­вени­ем дот­ро­нул­ся до ме­ня. Ру­бино­вые ни­ти ос­лабли, энер­гия ус­коль­за­ла с каж­дым мо­им вдо­хом. Й­итирн схва­тил ме­ня за ру­ку.

      Тол­чок. И еще один — сра­зу же пос­ле пер­во­го. Силь­ный.

      Го­лубая энер­гия вы­тес­ни­ла ру­бино­вую. Пла­мен­ный зверь прыг­нул на ме­ня, рас­то­пырив ла­пы с ос­тры­ми ког­тя­ми. Но на пол­пу­ти встре­тил­ся с си­ней энер­ги­ей Й­итир­на и раз­бился вдре­без­ги, слов­но его и не бы­ло ни­ког­да.

      Я пе­реве­ла взгляд на дроу.

      Его ли­цо пе­ред мо­им. В гла­зах страх. И гнев.

      И это бы­ло пос­леднее, что я ви­дела.

      Ть­ма.

      И хо­лод.