Рука некроманта

Глава 22. Незваный гость, яд и разочарование

Портальная магия. Замечательный дар светлых. Способ сократить расстояние в сотни тысяч километров до одного единственного шага. Дар Ииле своим детям в основе которого — свет.

Достаточная ли это плата за его боль? За смерть матери? За то что род его бабки никогда не примет бастарда? Мало того что мужчина, так ещё и удручающе похож на жителей островов. Выродок.

Нет. Ничто не может быть достаточно высокой платой за подобное. Но выбора ему не оставили. Приходилось работать с тем, что есть.

Молосар еще несколько мгновений смотрел на дверь, по привычке сжимая ладони крест-накрест на запястьях. Первые браслеты были всём что осталось от женщины, давшей ему жизнь. Террис родилась слишком отличной от себе подобных, чтобы сделать правильный выбор. Легла не с тем, родила не того, и почему-то не позволила своему первенцу умереть, как следовало. Ненавидел ли Молосар мать за то, что она обрекла его на столетия агонии? О да. И ещё больше любил, за жертву, которая так не свойственна дроу.

И вот, решение его проблемы уносит рыцарь смерти. Первый с момента завершения Нашествия. Уносит кличь от запертых дверей. Осколок древней магии, каким-то чудом рождённый в боковой ветви императорской крови. Его личная панацея. Каждый раз, когда не магия уравновешивала систему, тушила бесконечный конфликт, бурлящий в энергетических каналах, он испытывал эйфорию. Когда каждый вдох, каждый шаг — боль, избавление от неё подобно полёту. Собственное тело поёт и вибрирует на одной высокой ноте, желая растянуть наслаждение на дольше.

И эта маленькая глупая человечка могла сегодня умереть. И вчера тоже, в пасти тысячелетних зомби.

Алый разрез портала вспыхнул рядом, расширяясь в вертикальную эллипсоиду прохода. Сжав губы в бесчувственную, жёсткую линию Молосар шагнул вперёд. Следовало нанести пару визитов, и удалить кое какие дела.

— Где она?

Чужой кабинет, тёмный и пыльный, захламлённый блестящими безделушками на всех поверхностях, с башенками из книг по углам. Заставить Гарольда соблюдать порядок в ректорате стоило немалых усилий, на своей территории мальчишка, как всегда, развёл бардак. Ворон сидел не за столом. В углу, в глубоком кресле, в глубокой задумчивости, в глубокой тени. Рука-лапа, покрытая черными чешуйками птичьей кожи, с чёрным крючковатыми когтями держит кубок. Синие ками, вдавленными в растительный орнамент, как кусочки неба отражаются в грязевых лужах. Мальчик всё ещё склонен накапливать показательную роскошь, таскать блестящие вещи и демонстративно-показательно страдать. Неизбежное содействие голодного детства, рода основной деятельности и неуемной тяге к прекрасному. В вороненке жил нервный, никем не понятный эстет. Наверное, именно он спутал умного, в принципе, оборотня с Ивией. А ведь Молосар его предупреждал. Нельзя смешивать личное и работу.

— Кто, мой лорд?

Гар пьёт, глядя поверх чаши на незвано гостя. Кроток и насторожен. Всего пару взысканий-штрафов и бунтарь-воришка послушен как ручной питомец. Удивительно, его извращенную эмпатию почти никто не может переносить без интоксикации слишком сильными эмоциями. Только вот маленькая некроманта реагирует нормально, наверное, из-за совместимости их потоков. Сплетенная воедино магия сглаживает эффект. Иначе что бы он там не пытался ей передать, получалось бы как с Птару — боль и пару дней на зельях, чтобы восстановить нервные окончания.

— Ты знаешь кто, у меня к твоей бывшей любовнице несколько вопросов накопилось.

— Не нужно этого Сар, она уже наказана.

Надо же, ворон назвал его сокращённым именем. Очень нелюбимым сокращённым именем! Забывается. Или попросту сильно устал. А может называется, надеясь вызвать огонь гнева на себя? Очень глупо. Эмоциями Молосар владел в совершенстве. Вывести его из себя уже очень давно можно только с молчаливого попустительства.

— Это уже мне решать. Ты же понимаешь, она покусилась на то, что принадлежит мне. За дела с благородными и толпу рабов в борделе ты сам спросишь, а вот тот, что она мне чуть все планы не испоганила без ответа оставить нельзя.

— Лорд, прошу… Ив и так уже наказана. Она потеряла всё.

Простудные нотки в голосе вора неприятно царапают то, что ему заменяет совесть — чувство собственности и злопамятность, тесно свитую с болезненной гордыней. Всё-таки Птару тоже принадлежит Молосару. И сейчас его собственности плохо. Мальчик страдает. Но иногда боль — единственный учитель, которого понимают эти едва оперившиеся глупцы.

— Потеряла? Гар, мальчик мой, не будь дураком. У этой суки припрятано денег больше, чем у иного герцога! Тайники, счета в банке, компроматы на благородных. Уж поверь мне. То, что она пару раз тебя трахнула, не означает ровным счётом ничего! Пройдёт пару дней, и твоя милая Ив купит другой бордель, наймёт каких-то бессмертных идиотов и подошлет их прикончить мою некромантку. Очень нужную мне некромантку. Ты знаешь, что я прав. Так что хватит страдать сентиментальной дуростью и напиваться в углу, словно тебе пятнадцать и грудастую соседку выдали замуж за старого негоцианта. Говори, где припрятал эту суку, у меня мало времени.

— В скальном убежище… — Гар обречённо выдыхает, опрокидывая в себя остатки вина. Встаёт, явно намереваясь отправиться вместе с гостем.

— Ну пошли.

Ещё один портал, шаг сквозь свет, и вокруг серые стены вырубленного в прибрежных скалах замка. Увидеть его можно только с моря. Скрытая в гроте бухта служит пристанью кораблей контрабандистов. Комната, в которую они попали наполнена пьяным запахом мускуса, чего-то сладкого, пошлыми шлепками влажного тела о тело.

— Артис! Артис! Да! Еще! — на высокой ноте тянет женский голос, — Ты же подаришь мне ту парочку магов из своей команды? Всё равно ведь зелёные и бестолковые. Зачем тебе они? А я отблагодарю. Отбл-а-ах! -а-адоорю!

Ухмылкой Молосара можно вскрыть глотку. Острая, холодная, злая. Видеть, как узкое лицо Гарольда с хищным профилем и тёмными глазами каменеет — бесценно. Именно сейчас мальчишка становится взрослее и умней. Наблюдать за тем, как рушатся его последние иллюзии интересно. Но дела не ждут.