Руки Мафии Сердце Врага

ГЛАВА 14

Рим. Подземный паркинг на три уровня вниз. Холодный бетон, запах масла, капающая вода и чужие глаза в камерах.

Аделина держала пистолет в кармане пальто. Грим стоял в двух шагах, будто они — случайная пара, у которой села батарейка в машине. Но каждый знал: следят.

— Почему ты всё ещё рядом? — спросила она.

Грим не повернул головы.

— Потому что, если уйду, тебя убьют. А если останусь — возможно, убью я.

Она усмехнулась, но без радости.

— Приятный выбор.

— Убийство — всегда выбор. Просто ты не всегда знаешь, чей.

Молчание. И шаги. Один, два, три. Третий уровень паркинга.

Николай Ветров вошёл из лифта, один. Без охраны. Пальто распахнуто. Пустые руки. Но в глазах — оружие.

Аделина застыла. Не от страха — от жара под кожей. Он знал, кто она. Знал, зачем она сбежала. И всё равно пришёл.

— Ты должна была быть моей женой, — сказал он. — А стала моей угрозой.

— А ты должен был быть моим тюремщиком. А стал… — она замолчала.

— Кем?

Она посмотрела на него. А потом перевела взгляд на Грима.

— Тем, кто сделал выбор. Остаться живым. Или стать врагом системе.

Грим отступил на шаг. Его пальцы скользнули к кобуре.

— Всё зависит от тебя, Ветров. Тебя заказали. И меня. Но мы оба — только части. А тот, кто тянет за нитки, всё ещё в тени.

Николай вытащил телефон. На экране — имя отправителя:

“Папа”

> «Закончи. Сегодня. Оба.»

Он медленно опустил руку. Сжал челюсть.

— Они хотят избавиться от нас. Потому что мы больше не инструменты. Мы — переменные.

Грим подошёл ближе. Теперь трое стояли в круге. Без врага. Без союзника. Только выбор.

— Я знал, что она не должна была умереть, — тихо сказал он. — А теперь я знаю, кто заказал её.

— Кто?

— Твой отец, Николай. И твой, Аделина. Вместе. Чтобы спасти сделку. И не дать любви разрушить власть.

Аделина обернулась:

— Тогда пора их обнулить.

Трое. Одна цель. Один список. И кровь, которая будет литься не по их вине — а по выбору.
Прага. Особняк на холме, скрытый за массивными воротами и десятками камер. Здесь даже птицы не поют — не хотят, чтобы их запомнили.

Аделина сжимала ладонь Николая в машине. Он молчал весь путь. Ни одного вопроса, ни одного взгляда. Только напряжённые пальцы и пустой, мёртвый взгляд.

— Ты не обязан идти туда, — сказала она тихо.

— Ошибаешься, — ответил он. — Я обязан. Я должен понять, кем я стал. А для этого нужно встретиться с тем, кто меня таким сделал.

Они прошли в главный зал. Стены — из стекла и бетона. Минимализм. Идеальная тишина. Трое охранников. Ни одного лишнего шага.

В центре — мужчина.

Высокий. Без возраста. Пальцы — как у хирурга, лицо — как у палача. Ни следа эмоций. Глаза, в которых умерло всё человечное, но осталась абсолютная логика.

Павел Ветров.

— Николай, — сказал он спокойно. — Рад видеть, что ты жив.

— Ты не удивлён.

— Я давно не удивляюсь. Умные выживают. Остальные — статистика.

Аделина сделала шаг вперёд:

— Вы отдали приказ убить нас. Вы и мать. Вы уничтожили собственных детей ради сделки.

Он повернулся к ней. Разглядывал, как коллекционер редкость.

— Твоя мать — художник. Она рисует войны. Я — инженер. Я строю порядок. Иногда, чтобы спасти систему, нужно убрать сбой.

— Я не сбой.

— Нет. Ты вирус. Потому что любишь. А любовь — нестабильный код.

Николай сжал кулаки.

— Почему ты не убил меня лично?

— Потому что ты — мой наследник. И если ты смог пережить всё это — значит, достоин. Я проверял. Как мать — тебя. Так и я — тебя.

Молчание. Воздух в зале будто зазвенел.

— Ты знал, что убили брата Аделины по твоему приказу?

— Да. И что?

— Он был ребёнком.

— Он был шансом сломать сделку. Мы не позволяем чувствам диктовать стратегию.

Аделина сжала пистолет в кармане пальто.

— Вы чудовище.

— Я — победитель. Потому что умею делать то, на что другие не решаются.

Грим шагнул вперёд, из тени.
Его голос — как лезвие по стеклу:

— Тогда скажите мне, Павел. Когда вы заказали её — вы знали, кто именно выполнит заказ?

Ветров медленно повернул голову.

— Грим. Ты был лучшим. Пока не сбился с маршрута.

— Я знал, что цель — дочь Моретти. Но вы не сказали, что она — дочь Эммануэлы. Моей…

Он замолчал.

Николай обернулся:

— Что?

Аделина замерла. Глаза расширились.

Грим проговорил:

— Я был с ней… до смерти прокурора Россини. Я думал, она погибла. Я не знал, что у неё есть ребёнок.

Он смотрел на Аделину.

— Если даты сходятся… я могу быть твоим отцом.

Тишина разрезала зал, как выстрел.

Павел Ветров усмехнулся:

— Прекрасно. Значит, всё семейство в сборе.

Он хлопнул в ладони. Двери закрылись.

— Вопрос только один: кто выйдет отсюда живым?