Сицилия. Прибрежная вилла. Место, где нельзя было быть никому — кроме тех, кто умер или заплатил за жизнь слишком высокую цену.
Аделина вошла первой. Белая блузка прилипла к спине от жары и напряжения. Николай шёл рядом, не отставая. Грим остался у входа. Он не любил виллы. Слишком много окон. Слишком мало шансов выжить.
— Почему именно сюда? — спросил Николай.
— Потому что именно здесь она умерла. — Голос Аделины был ровным, но срывался внутри.
Они вошли в зал. Книги. Пыль. Фотографии в рамках. И одна — покрытая тканью.
Она подошла. Подняла. И застыла.
Фотография: мать. Улыбка. Сзади — тот же зал. Тот же диван. Только... в углу стояла ваза с лилиями. Та, что пропала после её "похорон".
— Это не архив. Это сцена, — прошептала она. — Кто-то разыграл спектакль. Кто-то хотел, чтобы я поверила.
Николай подошёл ближе. Пальцы на стекле — отпечатки свежие.
— Здесь кто-то был недавно.
В этот момент дверь открылась.
Тихо. Без предупреждения.
И вошла она.
Женщина. Высокая. Вся в чёрном. Седая прядь в идеально уложенных волосах. Глаза — её. Только старше. Страшнее.
— Аделина, — сказала она. Спокойно. Словно вернулась с прогулки.
Аделина застыла.
— Нет… — голос предал. — Ты… умерла. Я видела гроб. Как мне было страшно и стыдно смотреть
— Гроб был пуст. Это была необходимость.
— Ты бросила меня.
— Я спасла тебя.
Молчание. Николай смотрел, будто не верил. Грим шагнул внутрь, рука уже касалась кобуры.
— Кто вы? — спросил он. Не как киллер. Как человек, который хочет знать, на кого навели прицел.
— Меня звали Лаура Моретти. Теперь меня зовут Эммануэла Россини.
Я — мать.
И я — архитектор мира, в котором вы живёте.
Николай медленно произнёс:
— Россини? То есть… вы были женой прокурора?
— Да. А до этого — дочерью дона Моретти. Моей дочери суждено было объединить два мира. Но она влюбилась. И всё испортила.
Аделина качнула головой.
— Ты… устроила всё это? Свадьбу? Сделку? Убийства?
— Нет. Я их предотвратила. Ты должна была умереть. Николай — тоже. Грим — устранён. Но я дала вам шанс.
— Для чего?!
Эммануэла подошла ближе. Ни капли страха.
— Чтобы вы поняли: семья — это не любовь. Это власть.
И только те, кто готов предать своих, — заслуживают жить.
Пауза. Тишина. Ни один из троих не дышал.
И тут Грим произнёс:
— Вы заказали собственную дочь?
— Да. И отменила заказ, когда увидела, что она выжила.
Аделина смотрела на мать. Но перед ней был не родной человек. А машина. Холодная. Вычисляющая. Всевидящая.
— Тогда… это не война мафии. Это война матери и дочери?
Эммануэла улыбнулась.
— Нет, дитя. Это экзамен. Ты либо станешь мной — либо умрёшь. Выбор за тобой.
#69258 в Любовные романы
#1896 в Криминальный любовный роман
#3701 в Остросюжетный любовный роман
16+
Отредактировано: 20.07.2025