Рукопись о смерти и любви

Глава 1.

Первым, что я услышала после пронзительного визга тормозов, грубого мужского мата, дикого ужаса и нечеловеческой боли во всём теле, был оживлённый человеческий говор вокруг. Несколько секунд у меня ушло на осознание того, что я лежу на чём-то твёрдом, тело больше не болит, а прямо в лицо мне светит яркое солнце. Сердце бешено билось, памятуя о том страшном мгновении, когда серая легковушка, вывернувшая из-за поворота, неумолимо летела на меня, визжа тормозами и собирая испуганные взгляды прохожих, до которых мне в тот момент не было никакого дела. В тот миг я даже не успела помолиться, хоть и всегда была очень верующим человеком. Я просто не успела. Всё случилось в одно мгновение: машина, толчок, боль... Однако сейчас у меня было достаточно времени, чтобы подготовиться к смерти, вот только теперь это было ненужно. Каким-то чудом мне всё же удалось выжить.

Перевернувшись набок, чтобы закрыть лицо от палящего солнца, я открыла глаза и бросила взгляд вокруг, готовая увидеть столпившихся вокруг прохожих, машину скорой помощи, знакомую дорогу и высокие жёлтые стены Сити-маркета — крупного торгового центра, разместившегося по другую сторону проезжей части. Однако глаза мои наткнулись на такое, что я недоумённо моргнула, пытаясь удостовериться, что это не сон и не бредовые видения. Вокруг меня и в самом деле были люди, вот только не в знакомых мне джинсах и серых толстовках, а в длинных разноцветных одеяниях, словно взятых из исторического фильма. Я медленно поднялась с земли и огляделась. Вокруг меня толкалась и шумела толпа. Все с любопытством разглядывали меня, громко переговариваясь на нерусском, но каком-то смутно знакомом языке. По обеим сторонам от импровизированного сборища стояли прилавки, ломившиеся от хлебов, овощей, тканей и прочего товара, выставленного на продажу. По-видимому, это был рынок.

— Sen kimsin? — раздался прямо передо мной голос человека лет тридцати с тёмно-карими глазами и тюрбаном на голове. — Nereden geldin sen?

— Neden böyle giyiniyorsun? — громко выкрикнул кто-то из толпы.

Неожиданно в моей голове точно щёлкнул переключатель. Ну конечно же! Турецкий! Моя тётя пару лет назад вышла замуж за турка, и я от нечего делать решила выучить этот язык. Вот уж не думала, что когда-нибудь мне может это пригодиться!

— Здравствуйте, — выговорила я наконец по-турецки, обращаясь к человеку, который стоял передо мной. Не то чтобы он мне понравился, просто разговаривать с целой толпой казалось мне неудобным. — Я не знаю, как я сюда попала. И что мне делать, тоже не знаю.

Человек пристально глядел мне в глаза.

— Почему ты так странно одета? — наконец спросил он, слегка склонив голову набок.

Я смущённо опустила взгляд на свою серую футболку с белыми звёздами и бежевые бриджи. Да уж, по местным меркам всё это выглядело более чем странно.

— Там, где я жила, все так ходят, — ответила я, снова поднимая взор.

— И откуда же ты?

Я мысленно чертыхнулась.

— Из России.

Человек какое-то время молча смотрел мне в лицо.

— Не лги, — сказал он немного погодя. — В России, как и везде, женщины ходят в обычных платьях.

Я внутренне застонала. Ну за что мне всё это? Почему нельзя было спокойно умереть? Нет, припёрло же провалиться на несколько веков в прошлое, да ещё и в другую страну. И что мне теперь прикажете делать?

— Россия — большая страна, — начала выдумывать я. — Где-то носят платья, а у нас — штаны.

— И зачем же ты приехала в наше государство?

— Я не специально. Так вышло.

— Тебя захватили в рабство?

Я молчала. Одной из моих особенностей было ярое неприятие лжи. Лгать я не любила и никогда не умела. В крайних случаях предпочитала отмалчиваться.

— Сколько тебе лет? — сменил тему допросчик.

— Восемнадцать.

— И из какой ты семьи?

— Мой папа врач.

Это было сущей правдой. Мама моя работала библиотекаршей, но я справедливо решила об этом умолчать.

— Ты собираешься возвращаться домой?

— К сожалению, это невозможно, — грустно сказала я.

— Почему? У тебя нет денег?

Я молчала.

Какое-то время незнакомец пристально меня разглядывал.

— И идти тебе, как я понимаю, некуда? — проговорил он наконец.

— Некуда, — честно ответила я.

— Не хочешь пойти со мной?

Я с опаской поглядела на собеседника. Во всё время разговора меня не покидало смутное ощущение, что передо мной не обыкновенный бедняк, а человек высшего класса, знатный господин. Возможно, дело было в богатой одежде, а ещё вернее — в той уверенности, с которой держался незнакомец. Он явно чувствовал себя здесь хозяином. Хотела ли я пойти с этим человеком? Впрочем, раздумывать было особо не о чем. Больше мне идти всё равно было некуда, так что стоило благодарить судьбу, что она послала мне спасителя.

— Да, я была бы рада.

— Тогда иди за мной, — коротко приказал "спаситель", направляясь сквозь толпу своеобразной, какой-то летящей походкой, и я обречённо поплелась следом, сопровождаемая неразборчивым бормотанием и любопытными взорами зевак. Я чувствовала себя диковинной зверушкой, которую водили по улицам на потеху публике.

Выбравшись с рынка, мы пошли по мощёной улице, уставленной по обеим сторонам домами в несколько этажей. Я нехотя брела за попутчиком, строя самые неутешительные прогнозы касательно своего будущего. Наверняка меня возьмут в служанки, заставят полы мыть, стирать, помогать на кухне... Готовить мне в принципе нравилось, но вот мыть полы я никогда не любила, хоть мне и часто приходилось этим заниматься. А стирать вручную я даже и не пробовала никогда. Вдруг у меня не получится? Да даже если и получится, перспектива работать уборщицей, прачкой и кухонным разнорабочим меня совсем не привлекала. Вот только другого выхода у меня, похоже, нет.

Мы вошли в сад. Здесь было собрано много деревьев, из которых я смогла распознать только два вида — дуб и сосну. Здесь было как в лесу: такая же прохлада, чистый воздух, ненавязчивое пение птиц. Я очень любила лес и часто там бывала, поэтому теперь с радостью шагала по каменной дорожке, хоть немного отдыхая душой после всех происшествий этого странного дня.