Сквозь иллюзии к истине

Глава 2.

Ведя меня по бесконечным коридорам дворца, Нигяр-калфа то и дело украдкой бросала на меня быстрые взгляды, в которых явно сквозило любопытство. Тем не менее, она держалась невозмутимо, сохраняя достоинство. Вскоре мы вошли в достаточно просторную проходную комнату. Здесь на полу лежало в ряд с десяток постелей, на которых сидело несколько одинаково одетых девушек. Увидев нас, они прекратили болтать и с изумлением уставились на меня.

— Девушки, знакомьтесь, это Диана-хатун, она теперь будет жить с вами, — сказала Нигяр-калфа. — Айнур, Анна, — обратилась она к двум девушкам, — быстро сходите на склад и принесите ещё одну постель, запасное платье и комплект белья.

Служанки послушно встали и вышли из комнаты. Не прошло и пяти минут, как они вернулись. Одна держала в руках матрас, белые простыни, одеяло и подушку, а другая — длинное бело-синее платье (такое же, как и у других) и лёгонькие, по-видимому, хлопковые штаны и рубашку, которые здесь назывались нижним бельём. Я сначала хотела было оставить себе трусы и лифчик, но это оказалось невозможно. Нигяр-калфа забрала у меня всю мою старую одежду и помогла облачиться в новый наряд. К сожалению, зеркала здесь не было, так что я не могла определить, насколько паскудно я выглядела в этом шутовском балахоне.

— Вот, теперь ты совсем другое впечатление производишь, — почти с материнской заботой произнесла Нигяр-калфа, удовлетворённо меня разглядывая. — Располагайся. Ибрагим-паша уже объяснил тебе твои обязанности?

— Да, я должна буду помогать ему учить русский язык.

Все с недоумением уставились на меня.

— Ты здесь только для этого? — удивилась Нигяр.

— Да. Больше он мне ничего не сказал.

— Повезло, — хмыкнула одна из девушек. — Будешь султаншей жить.

— А ну-ка помолчи, — шикнула на неё калфа. — Станете её задирать — я вам головы пооткручу!

Внушительно поглядев на девушек, она вышла из комнаты.

После ухода Нигяр-калфы рабыни явно почувствовали себя свободнее.

— Эй, султанша, иди к нам, не стесняйся, — весело сказала одна из них. — Давай знакомиться. Я Мерьем, это — Анна, вот эта светленькая — София, а справа от меня Айнур.

Я подошла к девушкам и присела на подушки.

— Анна, София... Вы не русские случайно? — спросила я.

— Нет, я гречанка, — засмеялась София, — а она — венгерка.

— А ты случайно не из Крыма, Диана? — бойко спросила Мерьем.

— Нет, я из Белгорода.

— Белграда? — встрепенулась Айнур. — Ты что, из Сербии?

— Нет, из Белгорода, это российский город. Он на границе с Украиной.

Сказав это, я тут же пожалела, но было уже поздно.

— С Украиной? Это страна такая? — тут же спросила Мерьем.

— Да нет, это часть Российской империи. Я просто так выразилась... неудачно... А почему ты про Крым спросила? — поспешила я перевести тему.

— Да у нас одна девица оттуда, — объяснила Мерьем. — Хюррем Султан.

— Она татарка?

— Нет, русская. Родила Повелителю четверых шехзаде и теперь катается как сыр в масле. Командует всеми.

— А кто это — Повелитель?

Все поглядели на меня как на умалишённую.

— Ты разве не знаешь? — выговорила наконец Айнур. — Султан Сулейман-хан-хазретлери, властелин всего мира.

Где-то в глубине моего сознания смутно зашевелилась мысль. Султан Сулейман... Османская империя... Шестнадцатый век... Так вот куда меня занесло!

— Да я ж далеко отсюда жила, я не слышала... — попробовала оправдаться я.

— Ну теперь знай.

— А где он живёт? Далеко отсюда?

— Нет, совсем близко. Ибрагим-паша каждый день в его дворец ездит, — сказала София.

— Зачем?

— Он там служит. Великий Визирь он, — объяснила она.

— Второй человек после султана, — добавила Мерьем.

— Он даже на его сестре был женат, — вставила Анна.
— А сейчас что, не женат? — не поняла я.
— Да она с собой покончила недавно. Она во сне сына случайно задушила. Не смогла этого пережить.

— Как это — задушила?

— Заснула во время кормления.

Мы помолчали.

— А как тут у вас вообще люди время проводят? — спросила я затем. — Чем занимаются?

— В топкапы много чего есть. Там рабыни и на уроки ходят, и читают, и танцуют, и поют, а мы как в могиле живём. Только вышивкой и остаётся заниматься, — грустно сказала Мерьем. Как я заметила, она была самой бойкой и разговорчивой из всей этой компании.

— А можно хоть в сад выйти погулять?

— Нет, нам нельзя. Запрещено.

Мне стало тоскливо. Неужели мне придётся провести лучшие годы своей жизни в этой золотой тюрьме? Невольно меня посетила мысль о побеге, но я тотчас же отогнала её как безрассудную. Действительно, даже если случится чудо и мне удасться ускользнуть незамеченной, куда я пойду? Ведь у меня нет ни денег, ни родных, ничего, что может мне помочь.

— А что же будет, когда мы состаримся? Ведь наложниц держат только до определённого возраста?

— Потом всех выдают замуж, — ответила София.

— Как? За кого?

Девушка фыркнула.

— А что, есть варианты? Подыскивают подходящих мужчин, за них и выдают.

Я вздохнула. Перспектива вырисовывалась мрачная. Хотя, если подумать, лучше уж жить замужем, своей семьёй, пусть и без любви, чем торчать в этом дворце. Сказать по правде, я никогда и не верила в эту любовь. В свои восемнадцать я так никого ни разу и не полюбила, хотя ко мне некоторые бывали неравнодушны. А я влюблялась только в литературных персонажей — жалкой, бессмысленной любовью, не несущей никакого удовлетворения. Какой толк любить того, кого ты всё равно никогда не встретишь?

Я посмотрела на девушек. Мерьем и Анна уже достали откуда-то кусочки ткани и теперь возились с золотыми и серебрянями нитями, вышивая какой-то узор. София задумчиво сидела, подперев рукой подбородок, а Айнур, удобно устроившись на подушках, смотрела в потолок, покручивая в руках чёрный волос. Прислонившись к стене, я подтянула колени и, положив на них голову, прикрыла глаза.