Сквозь иллюзии к истине

Глава 4.

Когда на следующее утро я проснулась от привычного голоса Нигяр-калфы, я со всей силой осознала, как же плохо я выспалась. Определённо не стоило вчера так засиживаться с этим русским... Хотя, если бы я ушла раньше, Ибрагим бы, скорее всего, погиб. Тогда бы здесь такое началось...

Сонно поздоровавшись с Ишани, я вместе со всеми заправила постель и села завтракать. Будущее вселяло в меня уныние. Наверняка сегодня меня опять загрузят какой-нибудь работой. Хорошо ещё, если на кухне. А вдруг убираться заставят? А если ещё и Ишани рядом не будет, тогда я от скуки вообще завяну. Вот ведь угораздило вляпаться... Не попала бы я под эту грёбаную машину, сейчас бы доучивалась в школе последние майские деньки, а потом бы лежала на пляжике загорала. Так нет ведь, судьба решила, что слишком сладко мне жилось...

— Диана-хатун, — услышала я, поднимаясь из-за стола, чей-то голос.

Обернувшись, я увидела человека в ярко-красной одежде. Кажется, это был стражник.

— Тебя зовёт Ибрагим-паша.

И что ему ещё от меня надо?..

Кивнув, я отправилась всед за стражником и вскоре очутилась в уже знакомом кабинете.

— Доброе утро, паша, — сказала я, поклонившись.

— Слушай меня внимательно, Диана, — Ибрагим подошёл ко мне очень близко, заложив за спину руки. — Сегодня ночью я узнал, что головные боли могут быть очень и очень серьёзными. Сейчас ты поедешь со мной в токапы. Я оставлю тебя в своём кабинете, и, если понадобится, буду приходить к тебе, чтобы ты помогла мне сделать массаж. Не хочу, чтобы об этом знали лишние люди. Всё остальное время ты будешь сидеть там, никуда не высовываясь. Тебе всё понятно?

— Да, паша.

— Тогда иди за мной.

Мы вышли из комнаты и направились на первый этаж к выходу. Не знаю, была ли я рада такому исходу событий. Хорошо, конечно, что работать мне сегодня не придётся, но торчать целый день без дела в одной комнате тоже удовольствие сомнительное. Хоть бы вышивку с собой взять... Но просить об этом Ибрагима я не решилась.

Выйдя наружу, я с удовольствием вдохнула свежий запах раннего утра. Как же давно я не была на улице! Ну ничего, теперь я буду бывать здесь чаще.

У ворот дворца уже стояла оранжевая с красным узором и белым верхом карета, запряженная парой лошадей. По середине левого бока у неё виднелся вход, завешанный белыми шторами. Ибрагим залез внутрь и сел по ходу движения на мягкое жёлто-коричневое сидение. Я устроилась напротив. Послышалось протяжное "но-о", свист кнута, и экипаж тронулся. Во время движения карету довольно ощутимо трясло, так что мы постоянно немного покачивались. Слева от меня было какое-то странное окно, представлявшее собой прямоугольное скопление маленьких дырочек. Утреннее солнце светило сквозь них, отбрасывая на стены решётчатые тени.

Ехали мы недолго. Через четверть часа карета остановилась, и мы с Ибрагимом вылезли наружу. Мы оказались перед воротами большого белокаменного дворца. У входа стояла охрана в таких же красных, как и во дворце паши, одеяниях.

Пройдя сквозь тяжёлые дубовые двери, мы очутились в просторном коридоре. Его стены уходили, казалось, в самое небо и были густо расписаны жёлтыми, коричневыми и синими узорами. Свод подпирали массивные белые колонны. Вокруг по стенам были разбросаны широкие витражные окна. Дойдя до угла, мы свернули направо и пошли по уже более обычному проходу с коричневыми кирпичными стенами. Попадавшиеся нам по пути девушки в бело-синих платьях поспешно кланялись, уступая нам дорогу. Дойдя до широкой каменной лестницы с деревянными перилами, мы стали подниматься наверх. Добравшись до третьего этажа, мы практически сразу очутились перед деревянной дверью с чёрной ручкой. Открыв её, Ибрагим впустил меня внутрь и ещё раз велел:

— Сиди здесь и жди меня. Ни в коем случае не выходи.

— Хорошо, паша.

И он ушёл.

Выйдя на середину комнаты, я огляделась. Кабинет был довольно просторен. Посередине лежал цветной ковёр, у стены прямо на полу валялись подушки. "Наверное, для еды," — подумала я. Я уже успела привыкнуть к местной манере есть на полу. На стене висели красивые старинные часы. В углу стоял резной деревянный стол, на котором я разглядела две свечи в высоких подсвечниках, чернильницу с воткнутым пером, листки бумаги и несколько книг. У правой стены стояла широкая тахта с цветной коричневой обивкой и подушками, расставленными вдоль стены. К тахте вели несколько ступеней деревянной лестницы. В дальней стороне комнаты виднелся выход куда-то. Подойдя ближе, я увидела широкий белый балкон, с которого открывался неплохой вид на сад. Там были разбросаны шикарные цветочные клумбы, росли деревья, названия которых я даже не знала, с одного края стояла беседка, с другого — работающий фонтан, изображавший каменный кувшин, из которого льётся вода. Вдоволь налюбовавшись видом, я вернулась в комнату и стала думать, чем себя занять. Наткнувшись взглядом на книжный шкаф, я подошла ближе и стала разглядывать корешки книг. На большинстве названия были написаны на турецом, а на каких-то присутствовали буквы из латиницы. Одно из них я даже смогла понять, отнюдь не зная языка. Это было "La Commedia". Какая-то комедия. Я стала читать названия на турецком. В основном это были научные труды по политологии, истории и другим похожим наукам, но некоторые оказались художественными. Я увидела сборник стихов какого-то Юнуса Эмре, "Книгу судьбы" Ахмета Факифа, "Фархат и Ширин" Алишера Навои. Остановив взгляд на последней, я решила почитать её. Аккуратно вытащив книгу, я бережно распахнула её на первой странице и стала рассматривать текст. Он оказался стихотворным и состоял из таких старинных слов, что я почти ничего не поняла. Разочарованно захлопнув книгу, я сунула её обратно и стала искать дальше, но ничего интересного не просматривалось. Тогда я, решив рискнуть, вытащила несколько книг и отложила их на пол, чтобы посмотреть то, что было за ними. И тут же моё сердце пропустило удар, когда я услышала стук в дверь. Это что, Ибрагим? Да нет, он не стал бы стучаться. Мигом наклонившись за книгами, я уже почти донесла их до полки, как вдруг дверь распахнулась, и на пороге возникла красивая молодая женщина в богатом зелёном с золотой вышивкой платье, с ярко-рыжими, красиво завитыми волосами и украшением на шее. Увидев меня, она сначала застыла, как изваяние, но быстро пришла в себя и удивлённо спросила, внимательно уставившись на меня своими ясно-синими глазами: