Сквозь иллюзии к истине

Глава 7.

Я сидела, прислонившись спиной к стене и обхватив руками колени. Мне было холодно, но ещё больше — страшно. Я не знала, чего ожидать, но предчувствовала, что последствия будут страшные. Ну вот, до чего всё дошло... Не успела я прожить здесь и неделю, как уже влипла в такую передрягу, воспоминаний о которой мне хватит на всю жизнь. Наверное, я не способна жить в этом времени. Мне было хорошо дома, а здесь для меня всё чужое. И как бы я ни хотела, мне невозможно это изменить. Ишани сильная, она смогла отстоять свою право на девичью честь, а я так и не сумела уберечь себя. Что теперь со мной будет? Я не знала ответа.

Прошло, по моим наблюдениям, несколько часов, прежде чем я различила вдалеке чьи-то шаги. Сжавшись в комок, я испуганно глядела в сторону звука, страшась увидеть того, кто теперь подходил ко мне.

Это оказался стражник. Приблизившись к моей камере, он открыл дверь и велел мне выходить. Я медленно поднялась и вышла из-за решётки. Грубо подтолкнув к выходу, меня повели наверх; мы прошли по коридорам и очутились в большом зале. Кажется, это было то самое помещение, в которое попадал человек, входя во дворец. Я несмело подняла глаза и тут же опустила их обратно. Передо мной стоял Ибрагим.

Какое-то время паша молча смотрел на меня, после чего подошёл и, размахнувшись, с силой ударил меня ладонью по лицу. Пошатнувшись, я упала, больно ударившись головой. К счастью, ковёр смягчил падение. Кое-как поднявшись, я снова опустила глаза в землю. Приблизившись, Ибрагим грубо схватил меня за руку и поволок к стене. Прижав меня к твёрдой поверхности, он вжал в неё мои руки и, приблизив лицо так близко, что я слышала его дыхание, яростно зашипел:

— Кем ты себя возомнила, Диана-хатун? Считаешь, что можешь покинуть мой дворец, когда вздумается? Да ты хоть знаешь, кто я такой? Стоит мне приказать, и тебе отрубят голову, стоит мне пальцами щёлкнуть, как тебя задушат, как котёнка. Как только тебе в голову могла прийти мысль пойти против меня?

Я молчала, испуганно глядя в его перекошенное от гнева лицо. Никогда в жизни мне ещё не было так страшно. Все мысли куда-то испарились, в голове стояла пустота, заполненная лишь липким животным ужасом загнанной в угол жертвы. Всё внутри меня замерло, только сердце билось гулко и отчётливо, отсчитывая уходящие мгновения.

— Слушай меня внимательно, Диана-хатун. Предупреждаю тебя в первый и последний раз, больше предупреждать не буду. Ступив в этот дворец, ты стала частью гарема, и уйти отсюда ты больше не можешь. Если попробуешь ещё раз, наказание будет жестоким. Ты всё поняла?

Я молчала, испуганно уставившись на пашу.

— Ты поняла меня? — повторил тот, тряхнув меня за руки.

Я торопливо закивала, пробормотав какое-то согласие.

— На этот раз я тебя прощаю. Можешь идти к себе. Будь готова завтра ехать в топкапы.

Он отпустил меня и отошёл в сторону, а я ещё какое-то время стояла, приходя в себя от произошедшего. Наконец, сообразив, что надо идти, я направилась к выходу из зала. Голову наполняла всё та же звенящая пустота, как будто кто-то высосал оттуда все мысли и чувства. Почти не разбирая дороги, я медленно побрела по коридору.

Постепенно ко мне возвращалась способность соображать, мысли прояснялись, и страх понемногу угасал. Как бы то ни было, я довольно легко отделалась. Вот только впереди меня ждало нечто похуже. При мысли об этом в сердце вновь закралась горькая тоска. Так или иначе, мне всё-таки придётся идти к Хюррем Султан и заводить с ней этот дурацкий разговор о порче. Как я это буду делать, одному Богу ведомо, и я искренне надеялась, что он сможет уберечь меня от сильного греха. Мне необходимо выйти сухой из этого мерзкого болота, и я приложу все усилия, чтобы добиться этого.

Внезапно я обнаружила себя на пороге людской. Похоже, ноги мои сами довели меня до дома. Заглянув внутрь, я увидела двух девушек, которые сидели на матрасах и внимательно разглядывали какой-то клочок ткани. Они не заметили меня. Я залезла рукой под подушку и достала так и не законченную вышивку. Конечно, на настоящую вышивку это походило мало, я ведь не вышивала ничего конкретного, просто училась ровно ставить крестики. Взяв в руки иголку, я продолжила работу. Постепенно монотонный ручной труд разогнал душевные волнения, и на сердце у меня восстановилась относительная благодать. Я старалась не думать о будущем, и на какое-то время вообще позабыла и о Хюррем Султан, и о паше, и о всём, что произошло со мной в последние дни. Я как будто снова сидела на уроке технологии вместе с моей подругой Сашей и, старательно выполняя свою работу, слушала какую-нибудь очередную историю Ларисы Фёдоровны из её жизни.

— Диана? — удивлённо окликнул меня знакомый голос.

Я подняла голову и увидела Ишани, застывшую в дверях.

— Что ты тут делаешь? Ты же вроде... — она осеклась, боязливо оглядевшись по сторонам. — Что, не получилось? — уже тише спросила она, подходя ближе.

Я покачала головой.

— Меня схватили на базаре, когда я продавала одежду, — печально поделилась я.

— Одежду? Какую ещё одежду? — индианка уселась рядом, с интересом уставившись на меня.

— Меня взяла на работу одна швея. Она велела мне пойти на рынок и продавать её товар. Сначала всё шло хорошо, а потом появились два стражника, схватили меня и уволокли в темницу.

Девушка в ужасе расширила глаза.

— Что же дальше?

— Дальше меня притащили к паше, он меня ударил, наорал и сказал, что завтра я всё-таки пойду к Хюррем, — я вздохнула.

Ишани понимающе покачала головой.

— Ладно, не расстраивайся. Я боялась, что будет хуже, — она ободряюще положила руку мне колено. — Боги милостивы. Может быть, всё разрешится.

— Надеюсь.

Мы помолчали.

— Ах да, я же довышивала буту. Ну, индийский огурец, помнишь? — внезапно засветилась девушка и мигом вытащила из-под подушки клочок полотна с красивым каплеобразным орнаментом. Жёлтые, зелёные и розовые нитки причудливо переплетались, образуя затейливые узоры.