Руководство по домашним чарам мисс Бэлчер

Путевые заметки мистера Стерна, о феях и сделках

(За год то того, как на территории колледжа для юных девиц, попавших в тяжёлые жизненные обстоятельства, расцвела вишня.)

Уильям Стерн был из тех людей, которых вы умеренно рады встретить на балу или на приёме, поскольку они надлежащим образом представят вас тем незнакомцам, которых знают сами и которых хотите знать вы, и составят вежливую светскую беседу, пусть и пресную до крайности и не содержащую ни одного заслуживающего внимания слуха и или остроумного замечания об окружающих. Мистера Стерна в целом было можно назвать пресным — он, как и десятки молодых людей вокруг, был ненаследным сыном богатого джентльмена, имел некоторое приятное, но не заслуживающего особо упоминания годовое содержание, а также надлежащее, но не выдающееся образование. И даже работал он в Комиссии, учреждённой королевской семьей и десятилетиями принимающей в своих рядах младших сыновей и внуков почтенных лордов. Если же говорить о внешности, Уильям Стерн не отличался от большинства местных представителей благородных кровей, разделяя с ними каштановые волосы, прилизанные на пробор, блёкло-голубые глаза и вытянутое лицо, худоба с которого не сходила даже заботами кухарки городского дома Стернов.

Пожалуй, только две вещи можно было назвать в нём выдающимися — высокий рост и искренний интерес к магии, который и направил юного Уильяма Стерна на путь служения в Комиссии по надлежащим проявлениям магии.

Магия была для мистера Стерна чем-то раздражающим, как раздражает слишком жёсткий и натирающий воротничок или звон ложечки о чайную посуду. Магия — или святые деяния — надлежала тщательнейшему рассмотрению, описанию и приведению к системному виду. Именно работа Карла Линнея по приведению в порядок животного и растительного разнообразия впечатлила — и вдохновила — юного Уильяма, тогда ещё Вилли, прятавшегося под столами в библиотеке от внимания гувернёра и старших братьев, настолько, что он захотел создать что-то подобное в отношении магии.

Поэтому мистер Стерн никогда не придумывал вежливой и совершенно пустой причины, почему он не может отправиться в далёкую поездку в окраинные графства, чтобы разрешить очередной мелкий спор фермеров, обвиняющих один одного в порче урожая и падеже скота и списывающих это на чары. Напротив, мистер Стерн брал чемодан, записную книжку в кожаной обложке с инициалами, и проводил несколько дней в поездах, в дилижансах, на телегах, верхом, а иногда даже в пешем путешествии.

Иногда чародейское влияние было таким возмутительным и заметным, что об этом выходила заметка в газетах — в Комиссии был целый отдел, занимающий печатными изданиями и выискивающий в них упоминания неучтённого колдовства, — но, как правило, честные подданные Её Величества, желающие сообщить о появлении в окрестностях чародея, отправляли письмо в Комиссию, и удалённость этих самых окрестностей от столицы обычно была прямо связано со сроком выслуги инспектора, который отправится на расследование. Младшим инспекторам, к которым и принадлежал мистер Стерн, доставались самые унылые случаи на самых унылых окраинах королевства.

На сей раз ему предстояло отправиться к предгорьям, где пронизывающий даже сквозь пальто ветер трепал высокие травы на пустошах, палитра оттенков зелёного и бурого утомляла глаз ко второму дню путешествия, а местные предпочитали бараньи или говяжьи кишки хорошему честному куску мяса.

Не было даже известно, это случай чародейства или просто интересная звуковая иллюзия, которую стоило бы предложить на рассмотрение Королевскому Научному обществу. Некий мистер Д, иностранный посол, франт и просто на диво эксцентричный человек, посетил с визитом графа Б, своего давнего знакомого, а после, за партией в вист в столичном джентльменском клубе, рассказал герцогу К, нынешнему главе Комиссии, о том, что слышал в окрестных лесах некие дивные звуки, напоминающие музыку. Поскольку чародеев появлялось меньше, чем в Комиссии содержалось инспекторов и прочих многоуважаемых членов общества, было решено проверить даже этот туманный и загадочный случай.

И таким образом мистер Стерн прибыл в небольшой и затерянный в пустошах городок, где поголовье овец, кажется, превышало поголовье населения, а каждый третий взрослый мужчина работал на шахтах.

Его номер в маленькой гостинице был полон отсыревших простыней, расплывшихся и выцветших пятен там, где на обоях предполагались цветы, мутных стёкол, что оконного, что зеркального, скрипучих досок, что пола, что остова кровати, и по размеру едва ли превышал шляпную коробку. В целом, это был абсолютно обыкновенный номер, на который мог рассчитывать младший инспектор Комиссии, прибывая в отдалённый и неприветливый городок, где, как не произносилось, но подразумевалось, даже не особо уважали власть Короны.

Но в мире существовало немного вещей, способных сбить мистера Стерна с намеченного пути, поэтому он сменил дорожное бельё на свежее, умылся в маленьком погнутом тазу, выложил на прикроватный столик футляр с запасными очками и дорожную чернильницу, подготовил письмо о своём благополучном прибытии, с некоторым усилием убрал чемодан под кровать и отправился на поиски истины.

Конечно, как и любой представить старой благородной крови, мистер Стерн сумел бы найти среди своих знакомств кого-то, способного представить его лорду местных земель, и воспользоваться гостеприимством, но он справедливо полагал, что череда светских знакомств, обменов новостями, приёмов и чаепитий, неизбежно связанная с этим, будет отвлекать его от рабочих обязанностей.

У инспекторов Комиссии существовала должностная инструкция — в начале службы мистер Стерн внимательно ознакомился с ней, выписал все номера страниц и строк с опечатками или иными ошибками и составил список вопросов, который так и не удалось никому задать, поскольку все вышестоящие чины в ту неделю развили в себе удивительную способность избегать младшего инспектора Стерна или быстро перенаправлять его внимание.

Согласно этой инструкции, первым делом предписывалось опросить свидетелей чародейства, и был даже приведён список рекомендуемых вопросов, правда, он имел смутное сходство с протоколом инквизиторского допроса времён тёмных веков, так что даже мистер Стерн посчитал его чрезмерным. В конце концов, он не предполагал, что сношения с дьяволом и пляски в неподобающем виде были распространёнными чародейскими практиками в их просвещённые времена.