Руководство по расследованию убийств

Глава 5

Эмма ждала под ярким искусственным освещением у входа в отделение неотложной помощи больницы Риверсайд-Хайтс, где работал её жених Блейк. Парковка через дорогу была заполнена людьми и наполнена светом уличных фонарей. Она оставила Блейку три смс и одно голосовое сообщение с просьбой встретиться с ней здесь, но кто знает, когда он сможет освободиться. Проработав четыре года медсестрой в отделении интенсивной терапии в конкурирующей больнице Святого Иосифа, она знала, с какими долгими часами, стрессами и горем Блейк сталкивался при каждой смене ординатора.
Как он это делал? Она была не в состоянии.
Обнаружение смерти мисс Дэниелс пробудило в Эмме воспоминания, которые она не хотела переживать — обрывочные образы, заставлявшие её стоять на улице на холодном вечернем воздухе с мобильным телефоном в руке, вместо того чтобы уютно устроиться в теплой приемной, где пахло свежими цветами и свежесваренным кофе. Несколько человек толпились у входа. Блейка по-прежнему не было видно.

У них был бурный роман, достойный фильмов, которые обожала её мать. Мальчик и девочка растут вместе, семьи дружат. Популярный парень Джок поступает в колледж, оставляя неуклюжую первокурсницу позади. Тринадцать лет спустя они воссоединяются на совместном семейном ужине.

Через четыре месяца после этого они обручились. Это было нереально, как будто она превратилась из обычного человека в главной роли.
Автоматические двери со свистом открылись, и Блейк вышел, словно вызванный её мыслями. Несмотря на шесть ночных смен по двенадцать часов подряд, его карие глаза блестели, а светлые волосы были безупречно уложены. Его медицинская форма и лабораторный халат выглядели отглаженными. “ Привет, красавчик”
Она сжала его руки и торопливо рассказала ему о том, что произошло днём. Вдалеке послышалась сирена "скорой помощи". Тревожный шум усилился одновременно с её горем.
“Это было ужасно. Когда я добралась туда, её уже не было. Я, должно быть, опоздала на минуту. Я пыталась привести её в чувство, но...” - её слова затихли из-за приближающегося воя сирены и мигалок.
Где-то в глубине её сознания промелькнула мысль о смерти Сью, но она была слишком быстрой и расплывчатой, чтобы она смогла за неё ухватиться.
Блейк отвёл Эмму подальше от входа. - Прости, - сказал он, возвращая её к действительности. - С тобой всё будет в порядке?

Машина скорой помощи резко остановилась. Задние дверцы распахнулись, и из них выскочили двое санитаров. Медсестра в медицинской форме выбежала навстречу носилкам, которые тащили сзади, неся старика с бледной кожей, растрепанными седыми волосами и выражением страха на лице. Санитары быстро переговорили с медсестрой, и сотрудники службы экстренной помощи вместе с медсестрой вкатили мужчину внутрь.

Эмма перевела взгляд на Блейка. - Да, - сказала она с наигранной убежденностью.
Её мир перевернулся два месяца назад, когда она решила оставить сестринское дело. Четыре года работы медсестрой интенсивной терапии, которая была свидетелем смертей, взяли своё. Неожиданная смерть пациента с астматической пневмонией, который, казалось, приходил в себя, стала для неё переломным моментом.
Утром её пациент, казалось, был в порядке. К обеду он был мертв, а его милая десятилетняя дочка Энни безудержно рыдала, её рыжие косички дергались, когда она хватала ртом воздух.
В одно мгновение Эмма перенеслась на семнадцать лет назад, в день смерти своего отца, в стерильную комнату ожидания, где она сидела со своей мамой, двумя братьями и сестрой. Они съежились, опустив головы. Вокруг них расхаживали коллеги-пожарные её отца, с перепачканными сажей лицами и встревоженными глазами, в бункерном снаряжении, пропахшем едким дымом.

Каждая минута ожидания была мучительной. Когда врач, наконец, появилась из вращающихся дверей травматологического центра, выражение её лица сказало всё. На один сокрушительный момент все замерли, осознавая новую реальность семьи Стоктон. Затем её мать испустила вопль, который до сих пор преследовал Эмму бессонными ночами.

После внезапной смерти отца Энни, несмотря на недели консультаций и самопомощи, Эмма не могла заставить себя продолжать заниматься сестринским делом. Уход за Гарри, хотя и не был идеальным, давал ощущение нормальности. До сегодняшнего дня.
“Земля Эмме пухом”. Блейк высвободил руку, чтобы заправить выбившуюся прядь волос ей за ухо.
- Со мной всё будет в порядке, - заверила она его.
- Знаешь, тебе не придется работать, когда мы поженимся.
Что-то в его тоне заставило её выпрямиться. Ей нужно было работать, она хотела помогать людям. Альтруизм был у неё в крови — мать была медсестрой, сестра - социальным работником, братья - учителями, а отец - пожарным, который пожертвовал собой, служа в армии.
“Я могу работать. Уход за больными или что-то ещё. Я не собираюсь тратить впустую всё это обучение.
“Всё, что я хочу сказать, это то, что нам не понадобятся деньги, если ты не сможешь”.
Его ударение на слове "не сможешь" обожгло её сердце. - Если я бросила сестринское дело, это не значит, что я не могу.
- Я не это имел в виду, - сказал он успокаивающим тоном. - Я ужасно стараюсь сообщить тебе свои важные новости” Он отвёл от неё взгляд.

Она отпустила его руку и отступила на шаг, чтобы прочитать выражение его лица. “Важные новости?”
Мать и сын, закутанные в пуховики и держащиеся за руки, переходили улицу. Мальчик всхлипывал, а мать ворковала что-то ободряющее. Автоматические двери снова захлопнулись, и они поспешили внутрь.
“Сейчас не лучшее время”, - сказала Блейк. “Но мне не терпится рассказать вам. Я поступила в резидентуру Вашингтонского университета по пластической хирургии”.
Её мысли путались. Пластическая хирургия? Вашингтонский университет?
- Что? - услышала она свой голос. Блейк говорил о какой-то специальности в последние годы своей ординатуры, когда они только начали встречаться, но с тех пор не поднимал эту тему.
“Я знаю, я не могу в это поверить. Это лучшая программа по пластической хирургии. Я подала заявление по наитию. Шансы невелики. Но, поскольку это моя альма—матер...
”Когда вы решили заняться пластической хирургией?" Ночной воздух проникал сквозь её пальто, и она засунула руки в карманы. Блейку, казалось, был невосприимчив к холоду.
“Я уже давно думал об этом. Зарплата просто невероятная”. Блейк перешёл на тон, который падающие в обморок медсестры называли "голосом мастера". Как и бурбон, он был сладким и крепким, с опьяняющим привкусом, чтобы смягчить удар от плохих новостей.