Руководство по выживанию для негодяйки

Глава 2 Сибилла де Монфор

Что-то теплое и упругое уперлось в щеку, настойчиво толкая.

— Ай, зачем дерешься? — я буркнула, отмахнувшись от назойливой лапы, проехавшей по носу, и перевернулась на другой бок, скидывая с себя источник беспокойства. — Тань, отстань…

Танька что ли совсе очумела, со своим серфером. И идиотской идеей ловить волны на рассвете, о которой она талдычила весь вчерашний день. Я в ответ открещивалась, что не встану на эту дурацкую доску ни за какие коврижки. Даже за деньжишки.

— Ай! Че царапаешься?! — Резко дернула руку, на которой что-то острое оставило горячий след, и засунула конечность под одеяло.

Совсем озверела. Уже не толкается, а царапается. Ногти, что ли, отрастила за ночь? Или это… когти?

Мысль просочилась в мозг ледяной струйкой. Когти. Лапа.

А-А-А-А-А!!!

Адреналин выбросил меня из постели с такой силой, будто матрас внезапно превратился в муравейник. Я дико боялась всякой тропической живности — огромных жуков, шуршащих ящериц, — и теперь, похоже, мне выпал джекпот. В постели. В моей постели наверное большой, мохнатый и мерзкий…ПАУК!

Отпрыгнув к стене, я в панике забралась с ногами на кресло, намотав на руки одеяло, словно доспехи. Готовая ловить, душить, отбиваться — что угодно, лишь бы это что-то не прикоснулось ко мне снова.

Но простыня лежала неподвижно. Ни вздутий, ни шевеления. Я вглядывалась до рези в глазах.

Вчера, помнится, заткнула все щели бумагой. Может, оно затаилось в складках? В складках… серой ткани.

Стоп.

Серая простыня?

Я медленно перевела взгляд с постели на свои руки. Как это возможно? Горничная сменила белье, пока я спала? Но я не настолько крепко дрыхну. Проснулась бы от любого шума, от света и чужого присутствия.

И тут из-под высокой кровати, лениво взметнув пыль, высунулся рыжий, пушистый хвост. Он махнул раз, другой, методично подметая паркет.

Я зажмурилась, потом широко раскрыла глаза.

Галлюцинации. Может нам вчера что-то подсыпали в эти «свежевыжатые» соки.

К визуальным иллюзиям добавились и слуховые.

— Мя-яя-я-у-у! — раздалось из-под кровати. Звук был протяжным, полным страдания, будто я этот хвос отдавила.

Ладно. Принимаю. Хвост есть. Он принадлежит… коту. Судя по пушистости и окрасу.

Осторожно, не спуская один глаз с пространства под кроватью, я оглядела комнату вторым.

Вдруг тут еще обитают неучтенные животные? Все-таки трехзвездочный отель. Но комната… была не нашей. Слишком просторная, слишком аскетичная, с мебелью из темного дерева. Ни Таниных разбросанных вещей, ни моей пестрой сумки.

Где, собственно, Таня?

Дальше стоять на трясущихся ногах, обмотанных чужим одеялом, казалось бессмысленным. Я осторожно спустилась на пол. Голова не кружилась, тошноты не было. Все чувства были пугающе четкими. Особенно ощущение ледяного, лакированного паркета под босыми ступнями.

Я опустилась на этот самый холодный пол, поджав ноги, и уставилась в пространство перед собой. Мысли наконец выстроились в жуткую, неопровержимую логическую цепочку.

Тани нет. Нет ни одного следа, что она здесь была.

Номер — не наш.

Одеяло — не мое.

Ноги… ноги — не родные.

Я медленно вытянула их перед собой. Длинные, изящные, с высоким подъемом и аккуратными бледно-розовыми пальцами. Не мои коротковатые, с косточкой на большом пальце от тесной обуви.

Единственное, что, казалось, осталось от прежней меня в этом бреду, была привычка грысть ногки от сильного стресса.

Хорошо. Я сижу на полу в незнакомой комнате, в незнакомом теле, под пристальным взглядом незнакомого кота.

И теперь главный вопрос, на который у меня не было ни ответа, ни малейшей идеи, с какой стороны к нему подступиться:

А что, собственно, мне делать?