Руководство по выживанию для негодяйки

Глава 4

— Ох, как же так! Я сейчас же пошлю за нашим врачом. Он сделает все, чтобы ты поправилась ко дню рождения Престона, — в голосе матери Сибиллы звенела искренняя, почти болезненная тревога. Она смотрела на меня теплым, влажным взглядом, от которого у меня внутри неприятно зашевелилось и сжалось в тугой комок чувство вины. — Ты так ждала этот вечер, так тщательно выбирала ему подарок. Будет очень печально, милая, если все твои старания пропадут даром.

Такие хорошие люди. Такая настоящая, щемящая забота. Разве можно их так обманывать? Скрывать, что их дочь исчезла, а ее тело заняла какая-то чужая, растерянная душа?

Внутренний голос, тот самый, трусливый и рациональный, язвительно покрутил пальцем у виска. Очнись. Сейчас не время для сантиментов.

Я тяжело вздохнула, пытаясь придать лицу выражение твердой уверенности.

— Матушка, пожалуйста, не волнуйся так. Со мной все в порядке, — голос прозвучал чуть жалобно. — Просто нужно немного отлежаться, и я буду свежа, как… огурчик. Врача не надо, честно.

Мысль о том, что какой-нибудь проницательный эскулап может узреть неладное — диагностировать «подмену души» — заставляла кровь стынуть в жилах.

— Мне, пожалуй, лучше подняться в свои покои, — поспешно добавила я, не дожидаясь разрешения. Отодвинула тяжелый стул, и едва сдерживаясь, чтобы не побежать, засеменила к выходу, отчаянно перебирая юбками.

Спиной я буквально физически ощущала четыре пары глаз, впившихся мне в затылок. Пристальных, изумленных, непонимающих.

Кажется, первую встречу находясь будучи Сибиллой я с треском провалила.

Но была в этой катастрофе и положительный момент. Я поняла, в какой именно эпизод сюжета очнулась.

В книге на день рождения бедняги Престона Сибилла де Монфор преподнесла ему «подарок», который он не забудет до гробовой доски.

Мне срочно нужно было найти ее потайной ларец. Там должны лежать дневники, доказательства и контакты.

Я вспоминала описанную сцену: всеобщее веселье, внесение роскошного торта… и вместе с ним — появление немолодой, бедно одетой женщины. Та, не смущаясь блеска торжества и шелка платьев, громко заявила, что принесла «то снадобье, которое господин так срочно требовал».

Престон, конечно, ничего не требовал, особенно в день праздника. Но обращался к ней он и правда не раз. Для чего — автор оставил загадкой.

Кто-то шепнул, что эта особа торгует подпольными зельями и порошками сомнительного свойства. Ее быстро выдворили, праздник продолжился, но ядовитый слух, запущенный, словно спора плесени, уже делал свое дело.

Общество судачило: то ли он заказал дурман, то ли возбуждающее зелье для дамы сердца, то ли, не дай бог, яд. Никому не было дела, что женщина была простой знахаркой, варившей отвары от простуды и боли в спине.

Престон стал изгоем.

Читая о том, как от него шарахались, мне было искренне жаль этого доброго, неловкого парня, и без того страдавшего от своей полноты и нелюдимости. Все немного изменится, лишь когда главная героиня обратит на него внимание, проявит сочувствие, станет его тихой поддержкой…

Мне нужно было понять, что именно Сибилла раскопала на Престона. Какие у нее были факты? Как она заставила знахарку войти в дом, полный знати? Ответы должны быть в ее тайнике.

Поднимаясь по холодным ступеням винтовой лестницы, я задавала себе главный, мучительный вопрос.

А если я найду эти доказательства… что я сделаю?

Оставлю сюжет нетронутым? Позволю случиться тому, что сломает жизнь человеку, лишь чтобы не рисковать своим призрачным положением?

Ответа у меня не было. Только тихий страх перед выбором, который предстояло совершить. Не Сибилле де Монфор — холодной и расчетливой. Мне. И с последствиями этого выбора — жить тоже предстояло мне.