Руководство по выживанию для негодяйки

Глава 6

Я не могла припомнить, когда в последний раз ощущала подобную свободу — идти, не зная маршрута, без спешки и конкретной цели.

В той, прошлой жизни, каждая минута была на счету: стремительный путь на работу, поход в магазин, редкие встречи с подругами, где разговор все равно сворачивал к работе и проблемам. Даже в выходные, главным занятием была уборка, а отдых — краткой передышкой между делами.

Теперь же все перевернулось. У меня не было ни планов, ни жестких обязательств перед завтрашним днем. Лишь туманная, пугающая и одновременно манящая неизвестность.

Но в этот самый миг, под щедрым солнцем чужого мира, я могла позволить себе немыслимую роскошь — быть беззаботной девушкой на прогулке. Это осознание наполняло легкостью.

— Леона, давай заглянем сюда, — мое внимание приковала сверкающая витрина небольшой ювелирной лавки.

Как и многие, я питала слабость к красивым безделушкам — не обязательно к дорогим украшениям из золота или семейным реликвиям, но к диковинным, запоминающимся вещицам, в которых была своя история или просто смелый замысел ювелира.

Заметив, как загорелся мой взгляд, служанка безмолвно кивнула, послушно последовав за мной через порог.

Внутри царила атмосфера тихого, сверкающего великолепия. «Наверно, это мой рай», — пронеслось в голове.

Пространство было организовано с изящной простотой: вдоль стен тянулись стеклянные шкафы, а в центре зала располагались круглые столики, уставленные бархатными подставками. На них, словно драгоценные насекомые в роскошной коллекции, покоились броши, подвески, колье и перстни. Яркий дневной свет, льющийся из высоких окон, дробился в гранях камней, зажигая крошечные радуги.

На мгновение я даже зажмурилась, полностью отдавшись этому эстетическому восторгу, а затем, обретя самообладание, начала свой медленный, вдумчивый путь меж витрин. Я разглядывала каждый экспонат с почти музейным, отстраненным интересом, без жадного желания обладать. Пока мои шаги не привели к отделу с брошами.

Одна из них приковала мой взгляд. Я не могла понять, что именно вызвало этот интерес. Может быть, причудливый изгиб серебряной оправы, напоминающий крыло бабочки, или же глубина центрального камня, темно-синего сапфира, в котором, казалось, плавали звезды. Но что-то в этой вещице заставляло замереть.

— Удивительное зрелище — застать тебя за разглядыванием подобных побрякушек, — раздался прямо у моего уха низкий, хорошо поставленный голос, в котором звучала чуть насмешливая нотка.

Я вздрогнула от неожиданности и резко развернулась, уже готовя на губах колкий ответ, но слова застыли, не найдя выхода.

— Брат? — вырвалось у меня, и удивление было двойным: и от самой встречи, и от места, где она произошла. — Что привело тебя сюда?

— Следовал по своим делам, заметил в витрине знакомый профиль и счел долгом проверить, не случилось ли с моей сестрой солнечного удара, — ответил он, и в уголках его губ дрогнул намек на усмешку. А взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по моему лицу.

— С чего ты взял? Чувствую себя превосходно, — парировала я, стараясь говорить так же отстраненно.

— Что ж, вижу. Тогда, должно быть, эта внезапная и несвойственная тебе прогулочная активность — первый сигнал к началу охоты по поимке жениха? — в его тоне вновь зазвучала легкая, раздражающе уверенная издевка.

— С чего бы тебе делать столь поспешные выводы? — огрызнулась я, чувствуя, как по щекам разливается румянец досады. — Я всего лишь решила пройтись и заглянула сюда. Разве существуют правила, запрещающие девушке любоваться работой ювелиров?

— В том-то и загадка… — многозначительно протянул он, но развивать тему не стал, оставив фразу повисшей в воздухе.

Между нами воцарилась неловкая тишина.

Я в замешательстве опустила взгляд на бархатную подушку с той самой брошкой, отчаянно пытаясь вспомнить, как общалась с братом Сибилла.

Были ли их отношения откровенно враждебными, или их связывала лишь холодная, церемонная вежливость, принятая в их кругу? Судя по его язвительным комментариям, теплой близости между ними никогда не водилось.

Не в силах больше выносить это молчание, мы произнесли почти одновременно:

— Не желаешь перекусить?

— Мне необходимо идти…

И снова замолчали, словно сбитые с толку этой случайной синхронностью.

— Погоди… — брат прищурился, и в его обычно непроницаемых глазах мелькнуло искреннее, неподдельное недоумение. — Ты… только что предложила мне разделить трапезу. Сибилла, ты уверена, что с тобой все в порядке? — прозвучала уже не насмешка, а легкая тревога.

Я осознала свою оплошность. Такое предложение, внезапное и неформальное, явно выходило за рамки поведения прежней хозяйки этого тела.

Но пути назад не было. Налаживать контакт с новой семьей все равно рано или поздно пришлось бы. Почему бы не начать сейчас, воспользовавшись моментом?

— Абсолютно уверена. Но если ты действительно занят, я не стану настаивать, — сделала я шаг назад, давая ему возможность легко отказаться, сохранив лицо.

Выражение брата претерпело удивительную метаморфозу. В нем отразилось точь-в-точь то же самое изумление, что я недавно видела у Леоны, — чистый, неподдельный шок будто перед ним стояло приведение.

«Кажется, теперь мне впору беспокоиться о его душевном равновесии», — промелькнула у меня ироничная мысль.

Он не производил впечатления человека, которого можно легко вывести из равновесия. Все в нем — от безупречного покроя темно-серого сюртука до спокойного, размеренного дыхания — излучало аристократическую уверенность и выдержку, воспитанную поколениями.

Он медленно выдохнул, и тень шока в его глазах сменилась острым, живым любопытством. Казалось, перед ним поставили интереснейшую логическую задачу.

— Я, пожалуй, передумал. Принимаю твое предложение, — наконец произнес, делая элегантный шаг в сторону выхода и указывая рукой направление. — Рядом находится заведение, где подают вполне сносный кофе. Пойдем.