Рунист. Волчий венец

Глава 42. Метка венца

Глава 42. Метка венца

Настал тот самый день, когда Волчий венец должен вновь обрести носителя, однако сам носитель душой своей не стремился к венцу.

Пандора долгое время пребывала в состоянии изредка моргающей статуи, заворожённо глядя в зеркало на своё собственное отражение. Сейчас она смотрела на себя по-новому, ночная встреча заставила девушку многое переосмыслить.

Внутреннее пространство Пандоры было таким же, как и обычно, но оказывается, там всегда прятался чужак, который со временем стал своим, прожив с девушкой большую часть её жизни.

Первая, на памяти Пан, осознанная встреча с древней сущностью никогда не покинет память Пан. Она навсегда запомнит, как заглянула в свою душу и там её встретила… она сама, но иная.

Иная Пандора была иной во всех смыслах. Во внешности, в речах, в поведении, в манере говорить и в манере держаться. Всё говорило настоящей Пандоре, что перед ней нечто, что тяжело просто назвать «древней сущностью».

Алые, как у матери и брата, и многих других эльтов из Дома Ла Фенрир, вьющиеся волосы, такого же цвета брови и ресницы, чуть загорелая кожа. Иная предстала перед Пандорой такой, какой должна была быть она сама, облачённой в тот цвет, который отдала самой девушке – в белоснежное платье. Лишь глаза, в которых менялись руны, остались прежними, сущность не стала или не смогла воспроизвести глаза отца Пандоры.

— Здравствуй. — раздался голос Иной, её губы мягко растянулись в улыбке. — Зови меня Руно.

Вспоминая, сердце Пандоры забилось чаще, чем вообще это возможно. То ли это было из-за волнения перед Встречей, то ли осадок от ночной беседы, то ли от полного отсутствия сна.

Когда Пандора покинула своё душевное пространство, которое, как оказалось, никогда и не принадлежало только ей одной, она молча легла на Хрусталя и, не отвечая ни на один из вопросов обеспокоенного Асмодея, стала молча взирать в никуда.

Принц быстро сообразил, что ей нужно побыть в тишине и осознать то, что узнала, поэтому перестал докапываться до неё, лишь побыл с ней ещё немного и, убедившись в том, что с Пан всё хорошо, покинул её комнату.

Так и пролежала Пандора до того момента, когда к ней в комнату не вошла Гейр и силой не усадила за туалетный столик. Но на этом достижения девушки закончились. Ей не удалось ни привести девушку в порядок, ни одеть, ни накрасить, ни даже разговорить. Она всё время молча глядела на своё отражение.

Отчаявшись, Гейр, помня, что вечером подругу навещал принц, пошла за Асмодеем, чтобы он исправил то, что натворил. По крайней мере, она подумала, что это состояние Пандоры вызвано не переживаниями за Встречу, а самим принцем. Отчасти она была права.

Асмодей спокойно выслушал Гейр, а затем молча исчез из своего номера во вспышке молнии.

Наверное, прошло не больше двух мгновений, когда принц очутился на пороге комнаты Пандоры. Конечно же, девушка его почувствовала, его запах и его присутствие, но никак не отреагировала.

Хрусталь, сидевший до этого у ног девушки, быстро поднялся на все четыре лапы и быстро подбежал к Асмодею. Зверь был также обеспокоен и просил у друга помощи для своей хозяйки.

Оценив ситуацию, Дей попытался собраться с мыслями, но так и не смог этого сделать, не смог придумать, что сказать, ведь это не он носит в себе древность столько лет, даже не зная об этом. Ярость грома ему достался точно также, как сегодня Пандоре достанется Волчий венец – он был в курсе, на что идёт.

Поняв, что он слишком долго стоит в дверях, принц в сопровождении красного лиса подошёл к Пандоре и взглянул в большое зеркало, где теперь отражались они оба.

— Я все еще помню, что у меня глаза отца. Янтарные. — неожиданно заговорила Пандора, — Он принял мой облик. Изначальный. Лишь глаза не смог повторить.

Асмодей не ожидал, что девушка заговорит первой. Он опять же не понимал, что делать ему дальше: что-то сказать или продолжить молчать, надеясь ,что девушка продолжит выговариваться. Однако странно, что она выговаривается не Гейр, лучшей подруге, а принцу Двенадцати островов, с которым у неё всегда были плохие отношения.

— Я помню то утро, когда проснулась такой. Отчего-то я очнулась в больничной палате, а рядом со мной был Аргус. Его красивые голубые глаза тогда отчего-то были красными от слёз, вероятно, он понимал, что ждёт меня дальше и, пока я была во сне, оплакивал моё будущее.

Голос девушки был настолько печальным, что вызвал у лиса желание скулить. Едва ли он не завыл, как волк на луну, сдержался и лишь положил свою голову на колени девушки. Пандора наконец отмерла и коснулась рукой головы лиса, но взгляда от отражения не отвела.

— Думала, что уж Венец достанется брату, ведь тот выбирает сильнейших из волков, а мне и так слишком много было даров. К тому же, я всегда считала брата сильнейшим после родителей, но я забыла, что я его сестра и не могу мысль иначе. Он погиб, а я должна носить предназначенный ему Венец, который носила мама.

Пандора замолчала, а Асмодей решил попытать удачу и развеять её печаль.

— Насколько я понял из всего одной встречи, Руно не чает в тебе души. Он предстал в твоём облике не за тем, чтобы сделать тебе больно, а затем, чтобы быть ближе к тебе, чтобы ты помнила себя. Иначе повести себя он бы не смог, ведь он не эльт и ему не свойственно наше поведение, в ином случае он бы не спустился к нам, чтобы изучить. — попытался поддержать Пан Асмодей.