Руны Крови

Глава 18.

— Ты уверена, что он имел в виду именно это? — растерянно уточнил Хью, пока мы шли к их с Феликсом спальне.

К счастью, мистер Риц поверил, что Гелиос Эрдеи вызвал его к себе. У нас в запасе оставалось совсем немного времени, прежде чем они поймут, что их провели.

— Да. Марк сказал, что слышал шёпот Хиля… Именно он подтолкнул его к оккультизму. А ещё Уигинс тоже считает, что мятежник среди Верховных, — задумчиво протянула я, — Тхидрис говорил, что именно Наррин настояла на том, что ты убийца. Как думаешь, она причастна к восстанию?

Хью тяжело вздохнул и искоса глянул в мою сторону.

— Я бы на твоём месте не списывал со счетов самого Тхидриса. Он силён и запросто может проникать в сознание. К тому же, откуда нам знать, что он говорит правду?

— Но ведь именно он освободил тебя! — запротестовала я, призывая его прислушаться. — Тхидрис единственный с самого начала пытался найти убийцу.

— Или просто притворялся, что ищет. И всё это время покрывал его злодеяния, — усмехнулся провидец своим мыслям. Он остановился рядом с дверью и вывел в воздухе руну. — Готова?

Предстоящее столкновение с Феликсом пугало меня не меньше, чем слова Уигинса. Жнец действительно вел себя странно всё это время. Но что, если он такая же жертва зловещего шёпота, как и Марк? Вдруг Хиль также давал ему указания, приказывал врать? Подтолкнул к магии крови?

Нет, не готова. Я боюсь узнать правду. Боюсь, что Феликс окажется причастен к восстанию и ритуалам. Страшно, что его слова о чувствах ко мне окажутся ложью, как и всё, что он говорил. Но вслух произношу короткое.

— Да.

Хью плавно открыл дверь и зашел внутрь. Я последовала за ним. Короткое мгновение мы стояли в тишине, нервно озираясь по сторонам. Феликса внутри не оказалось.

— Хиль бы его побрал… — выругался Хью и осекся, подходя к кровати, — Это ещё что?

Моё внимание привлек странный изогнутый кинжал, лежащий на постели. Его острие блестело в солнечных лучах, бросая блики на серые стены. Ручка оружия выглядела настолько потертой, словно не одно десятилетие служила своему владельцу.

— Не трогай, Хью! — с ужасом воскликнула я, переводя взгляд на лежащий рядом свиток. — Милостивый Хорив… Неужели это то, о чём я думаю?

— Скрижали Хорива, — прошептал провидец, бережно поднимая с кровати свернутый пергамент и не дотрагиваясь до лежащего рядом кинжала. — Эстер, Феликс оставил это здесь неспроста, — заметив, что я не решаюсь двинуться с места, он спросил, — Ты всё ещё не веришь, что он замешан в происходящем?

Я нерешительно кивнула, находясь под гнетом серых глаз. Осознание творящегося давило, затуманивало разум плотной пеленой. Лишало способности дышать и говорить. Не может быть…

— Я понимаю твои чувства, Эстер. Даже несмотря на то, что… — Хью не договорил. Болезненная гримаса исказила его лицо на короткое мгновение, — Неважно. Сейчас на это нет времени, — оборвал свою мысль он и переложил хрупкий пергамент на стол, аккуратно разворачивая.

Я подошла к нему и помогла придержать кончик листа с другой стороны. На пожелтевшем ветхом полотне виднелась череда рисунков с предписаниями и рунической вязью.

— Невероятно… — прошептала я, разглядывая содержимое свитка. — Тхидрис не соврал. Убийца действительно хочет открыть врата.

Хью посмотрел на меня и вновь сосредоточился на Скрижалях. Он тщательно изучал их, проводя пальцами по чернилам и задерживаясь на отдельных символах.

— Клос Арлен не последний убитый, — обречено подытожил Хью. — Убийце нужно принести в жертву любящую душу. Только тогда он сможет впитать в себя всю мощь четырех магических направлений.

— С чего ты взял? — мой голос слегка дрогнул.

— Вот, послушай, — отозвался Хью и, указав на строки, принялся читать:

«Отважившись ступить на путь кровавый –

Оставь все сожаления позади.

Возьми клинок, что высечен из боли

И жертву каждую плени.

Он жизнь убитого в себя впитает,

Но силой своего владельца наделит.

А руны кровью запылают,

Когда душа умершего окажется в тени.

И Ильдра распахнет свои объятия,

Едва откроются врата в загробный мир:

Там правит страх, там жажда и проклятье,

Что равновесие рассыпят в крах.

Когда падет засов – война настанет

И кровь рекой польется, смерть возьмёт бразды.

Любимая душа навек с возлюбленным прощаясь,

Останется заложником у беспросветной тьмы.

Она отправится в владения к Богине ненасытной

И станет пленницей неведомой судьбы.».

— Красиво и отвратительно одновременно. Кто полюбит убийцу? — с сомнением произнесла я и нахмурилась, — Почему тут нарисована ворона? — провела пальцем по очертаниям нарисованной птицы, окруженной круговоротом рун.

— Один из сильнейших фамильяров способен усилить эфир своего хозяина. Он выступает как сосуд-помощник. Ворона может впитать всю энергию. — ответил Хью, не глядя на меня, изучая Скрижали.