Руны мегаполиса. Нежная. Боевой класс.

Глава 3

Главный зал Академии впечатывал в память своим величием.
Своды, взмывавшие в невидимую высь, подпертые мраморными колоннами, терялись в полумраке, где под самым куполом парили светильники, мерцая, как далёкие звёзды. На стенах оживали гобелены с символами факультетов, их нити пульсировали слабым светом, словно впитывая сам воздух магии. Но магнитом, приковывавшим все взгляды, был центр зала. Там, на зачарованном возвышении, восседал он — Стологмит.
Не просто кристалл. Чудовищный сгусток древней силы. Огромный, многоугольный монолит, внутри которого бурлила и перетекала живая мгла, пульсируя гулом, отзывавшимся в костях. Мерцание в его глубинах напоминало движение век — он не просто знал о нашем присутствии. Он наблюдал. Чувствовалось давление его древнего, чуждого сознания.

Мы выстроились полукругом под недремлющим оком сопровождающих. Зал замер в гробовой тишине. Раздались шаги — уверенные, отточенные, несущие власть.
— Добро пожаловать, первокурсники, — прокатился голос высокого мужчины с серебристыми, словно лунный свет, волосами. Его мантия искрилась живыми звёздами.

— От имени Совета Академии Высшей Магии и Неконфликтных Искусств приветствую вас. Я — Декан, Розарий Фентор. Вы прошли отбор. Вы достойны. И теперь… вы наши. Но прежде…
Он величественно указал на Стологмит.
— …доверьтесь его древней мудрости. Он укажет ваш истинный путь.

На смену Декану вышел статный полуорк в мантии, ниспадавшей до самого пола, увенчанный высоким головным убором с рогами горного козла.

— Эхо приветствия многоуважаемого Декана в моём сердце. Я, Эльф Эрайон, наставник курса «Астра», безмерно рад видеть столько светлых умов на пороге познания. — Твердым жестом он указал на стологмит. — Да начнётся Распределение!

Суть была проста до жути. Прикосновение к леденящей поверхности, сосредоточенный выброс собственной маны — и Кристал, внемля магической подписи души, вспыхивал безошибочным цветом:

• Изумрудный — Созидание.

• Глубокий сапфировый — Охрана.

• Ядовито-алый — Разрушение.

Церемония началась.
Первым вызвался мальчишка с древними очками, сжимающий амулет с часовой стрелкой. Мана брызнула серебром. Ответный свет — холодный сапфир. Охрана. Робкие аплодисменты. Потом — статная эльфийка с жемчужными волосами. Искра золота сорвалась с её пальцев, и кристалл задышал изумрудным сиянием. Созидание. Чей-то радостный возглас. Я впивалась ногтями в ладони, затаив дыхание.
А потом — вызвали Рейна. Он прошёл, будто не касаясь пола, расправив плечи, сияя уверенностью.
— Держи кулачки! — бросил он мне, озорно подмигнув, прежде чем возложить ладонь на пульсирующий камень.

Едва его мана коснулась Стологмита — взрыв! Ядовито-алый свет захлестнул зал, ослепив, окрасив лица в багрянец.
Красный. Безжалостное Разрушение. Рейн торжествующе вскинул кулак, вернулся в строй, лицо озарилось победной улыбкой до ушей.
— В яблочко! — прошипел он мне. — Не трусь!

Сердце не билось — оно колотилось, как в клетке, рвалось наружу.

—Лия Рудит!—прозвучал холодный голос Элиота.

Я медленно, словно сквозь смолу, шагнула вперёд. Ноги ватные. Подошла. Подняла дрожащую руку.

— Только зелёный... Только Созидание... — зашептали губы сами собой.

Пальцы коснулись поверхности. Она была не просто тёплой — она живая, вибрирующая, словно кожа спящего дракона. Я вложила в него всё: каждую каплю силы, всю любовь к живой земле, всю надежду. Я видела засохшие поля, оживающие под её руками, чистые ручьи в деревнях, искры жизни, сплетающиеся в сады...Я дрожала всем телом.Я вливала душу.Я молилась без слов.

— Пожалуйста... — выдохнула я, последняя капля веры.

И вдруг Стологмит вздрогнул. Внутри заклубились сполохи — сначала теплые, золотистые.. Надежда вспыхнула...И погасла. Вспышка. Ослепительная. Холодная, как сталь. Режущая глаза.

ЯРКО-КРАСНЫЙ.
ЯДОВИТЫЙ АЛЫЙ.
Я стояла, парализованная леденящим ужасом. Нет. Не может быть. Ошибка! Я... Я не... Я не могу...

— Следующий! — прозвучал металлический голос где-то в стороне.

Отшатнулась, спотыкаясь. Пустота. Звон в ушах, оглушающий, как после близкого разрыва. Весь мир сузился до этого пронзительного, чужого алого света. Рейн схватил меня за локоть.
— Лия! Ты со мной! В Боевом! — его улыбка была искренней, но сейчас она резала, как нож.

Не ответила. Не смогла. Слова застряли комом в горле, похороненные под тяжестью немого ужаса. Все было, как в тумане. Лица, цвета все слилось в грязное пятно.

Стоя в пустеющем коридоре, вцепившись в собственные плечи, пытаясь сдержать рыдания, которые рвались наружу, грозясь сломать горло.
Всё внутри сжалось в тугой, болезненный ком, пульсирующий отчаянием.

— Это... чудовищная ошибка! — вырвалось хриплым шёпотом, когда я почти бегом нагнала Элиона — Ноги понесли сами, вопреки разуму.— Я не могу быть в Разрушении! Это неправда! Я... я слышу шелест травы, я чувствую боль деревьев... Я никогда не причиняла вреда! Я не хочу! Я не могу быть... этим!

Голос предательски сорвался на последнем слове. Он остановился, обернулся. В его янтарных глазах мелькнуло не просто понимание — тревожная искра. Словно цифры в его безупречном отчёте вдруг дали сбой. Но лицо оставалось маской профессиональной сдержанности.

— Ожидайте здесь, — отчеканил он ровным, лишённым эмоций тоном и мгновенно растворился в зевке зала, будто его и не было.

Минуты превратились в вечность. Люди проходили мимо, бросая любопытные взгляды на девушку, которая явно вот-вот разрыдается. Толпа таяла. И вот он — снова передо мной, дыша ровно, как автомат.

— Декан согласился на аудиенцию. Следуйте. — Фраза звучала как приказ, не терпящий обсуждения.

Я поплелась за ним, словно на казнь. Каменные ступени вниз казались скользкими. Статуя Мираны — основательницы — смотрела свысока, осуждающе. Длинный коридор с портретами Архимагов давил тяжестью веков. Каждый мой шаг гулко отдавался в тишине, обличая мою неуместность.