Руны мегаполиса. Нежная. Боевой класс.

Глава 8

Пролетела почти неделя.Я сидела в лекционном зале для магических дисциплин, но будто смотрела сквозь него — всё казалось затянутым туманом. Преподаватель вещал об основах тактического мышления, пальцами вычерчивая в воздухе схемы, пульсировавшие золотым светом, вплетаясь в мерцающие голограммы улиц, площадей и магических воронок Эйлориума. У студентов перед глазами — изящные очки-фокусаторы, перья, самостоятельно записывающие лекцию, мини-кристаллы для конспектирования.

А у меня?Всего лишь обычный блокнот и карандаш, который вечно нужно точить.«Ты другая, — нашептывал внутренний голос. — Не хуже. Но ты — другая.»

Я бросала взгляды на городских — их мантии сияли ярче, лица выражали спокойную уверенность, браслеты искрились сложными магическими печатями, демонстрируя встроенные часы, мини-порталы связи, даже специальные бутсы для бесшумного передвижения по особой магической поверхности, что здесь заменяла асфальт.

У меня же — неудобные туфли, от которых уже ныли пальцы. И браслет, на котором красовалась лишь эмблема моего боевого потока, да время, неумолимо ползущее: 12:03.

«Надо идти в столовую…» — пронеслось в голове. Живот напомнил о себе громким урчанием.

Магическая столовая Академии была гибридом гильдии алхимиков и престижного ресторана на верхотуре мегаполиса. Полупрозрачные платформы со столами парили на разной высоте, связанные искрящимися световыми лестницами. Еда вызывалась через встроенный в стол артефакт-меню. Вокруг стоял шум, вспыхивали красочные голограммы блюд, разговоры гремели на полтона громче, чем следовало. Запахи носились в воздухе, смешиваясь, будто над каждым блюдом парили его ароматические духи.Я механически заказала привычное — суп, хлеб, чай с горными травами. И устроилась в глухом уголке у светового окна, подальше от шумных городских компаний.Не прошло и пяти минут, как напротив с грохотом опустился он.
Сайлен.

— Фу, деревенский чай, — скривился он, беря мою кружку без разрешения и нюхая с показной брезгливостью. — Это у вас в глуши что, мухоморы на завтрак?

— Отдай, — я вытянула руку, но он ловко отодвинулся, сделал глоток и насмешливо фыркнул.

— Говорят, от этого у деревенских прорезается второй подбородок. Проверим?

— Сайлен, — я сжала зубы. — Верни.

— Не знал, что боевой класс комплектуют из травниц и грибников. Это чтобы враг смеялся и сдавался?

Он язвительно ухмыльнулся.Худой, долговязый, словно выросший на тощих болотных кочках. И постоянно — постоянно! — он будто специально тянул из меня последние нитки терпения, словно разматывая клубок.

— Ты вообще в своём уме? Думаешь, что тебе тут место? — ядовито продолжал он, толкая ложкой мой поднос, будто отодвигая мусор. — Это же Академия, а не задворки эко-ярмарки…

Я ощутила, как внутри всё леденеет. В груди поднялась волна — липкая, тяжёлая, густая, словно магический кисель, заливающий легкие. Воздух стал вязким, душащим. Я вцепилась в край стола до побеления костяшек. Пальцы предательски дрожали.

— Сайлен, отойди. — Я едва узнала свой голос. Он стал низким, металлическим, как скрежет камня.

— Или ты что? Швырнёшься травками? Превратишь меня в жалкий куст сирени? — высмеивал он, наслаждаясь моей слабостью.

— Я могу... — начала я, но внезапно между нами встала стена из плотной энергии и человека. Рейн.

— Эй, мусор, — его голос звучал как треск сухого хвороста под напряжением, искристый и опасно шипящий. — Ты влез не туда. Отвали от её еды. И от нее самой.

— Ты что, её персональный телохранитель? — фальшиво хмыкнул Сайлен, но всё же отложил ложку, поднялся.

— Нет. Просто терпеть не могу, когда какая-то шелупонь лезет не в своё дело. Особенно с грязными руками и ещё более грязной пастью.

Сайлен вскипел, но Рейн шагнул вплотную. И пусть он был чуть ниже ростом, но молнии, полыхавшие в его глазах, делали его на голову опаснее.

— Дашь ей спокойно поесть? — спросил он тихо, но так, что мороз пробежал по коже. — Или в следующий раз я покажу тебе, как звучит «молния» на языке твоих собственных костей? Понял?

Сайлен фыркнул, изображая пренебрежение. Но отступил. Ушёл быстро, громко притопнув для вида.Я сидела, затаив дыхание. Смотрела на поднос. На чашку с чаем. На свою все ещё дрожащую руку. Комок в горле мешал глотать.

— Спасибо, — выдохнула я, едва слышно.—А говорил, что в начале бьешь !— улыбнулась краем губ.

— Да ладно, ерунда, — махнул рукой Рейн, плюхаясь рядом и уверенно тыкая в артефакт-меню. —Знаешь,не хочется получить минус за его разбитую рожу.

Через секунду перед ним материализовались три булки, дымящаяся миска супа и шипящий энергетик с фиолетовым парком. — Он просто последний козёл. Будь у него хоть капля мужества, он бы лез в рукопашку с равными, а не к девчонкам цеплялся.

— Он... меня выводит из себя, — призналась я, сжимая кулаки под столом.

— Да он всех так достаёт. Но с тебя-то он особенно глаз не спускает. Значит, не просто так. Точно приглянулась.

— Не смеши, — фыркнула я, но предательский румянец залил щёки.—Это глупо...так себя вести.

— А я и не шучу, — хмыкнул он, запихивая в рот половину булки. — Добро пожаловать в светскую жизнь боевого класса, Лия. Здесь мы не только бьёмся с тенями, но ещё и учимся выживать среди местных гадов.

Он подмигнул, и я, вопреки всему — улыбнулась. Напряжение стало отпускать, словно Рейн своей молнией пробил ту тяжелую, липкую трясину, в которую меня втянул Сайлен.

Всё началось с пустяка. Слова. Ядовитого смешка. Он уже неделю доводит меня...Каждый божий день. Каждое занятие. Каждый перерыв. Он умудрялся достать меня на прогулке по территории Академии.

«Травяная», «лесное чудовище», «плесневелая магичка» — Сайлен сегодня выдал особо мерзкий концерт. И я, как дура, впитывала каждую колкость. Прокручивала их в голове, будто заевшую иглу на пластинке, снова и снова, пока они не въелись под кожу жгучей кислотой.

Вечером я оправилась на Тренировочный двор опустелый, напоминал поле битвы после схватки.Я стояла у края огромной площадки — земля неровная, утоптанная, уставленная побитыми тренировочными столбами, потрёпанными артефактами и обугленными фигурами-мишенями. Почему то все это напоминало меня изнутри. Разбитая, с синяками по телу, с обидой и жалостью к себя...чувства грызущие где-то в груди. Воздух застыл. Над городом нависло серо-лавандовое небо, прошитое пульсирующими рубиновыми жилками транспортных арок. Где-то вдали мерцали магические потоки, омывавшие крыши Эйлориума.