Руны мегаполиса. Нежная. Боевой класс.

Глава 17

Тренировочный сад .После обеда я не пошла в корпус.
Ноги сами понесли меня в крыло Академии, где витал влажный запах почвы, солнца и сосновой хвои.

Это была зона растительной практики — крытая, но живая, дышащая.
Здесь росли сады, вьющиеся к потолку. Мхи, кустарники, маленькие деревца в кадках — и всё это чувствовало прикосновения.Я подошла к свободному кругу и встала, закрыв глаза.Вызывала не силу. Не волю.А зов. Искала отклик.

Протянула руки ладонями вверх, дыша ровно, как было описано в книге. Мана в груди вспыхнула не резко — а мягко, как рассвет. И я почувствовала,
как откликается плющ — он потянулся к потолку, листья налились плотной зеленью.Как у деревца рядом набухли бутоны, и за секунды распустились хрупкие белые цветы. Я улыбнулась —Почва под ногами была тёплой. Свет вокруг — живым.Прозрение: Моя магия не буря. Она — сад. Она не разрушает. Она растит. Не угрожает. Она ведёт за собой. Куст в дальнем углу легко качнулся. И мне почудилось — он улыбнулся в ответ.Я выдохнула — впервые за много дней — с лёгкостью.Сегодня я не враг себе.

За спиной —лёгкое шуршание, будто кто-то задел листву.Я обернулась и, конечно же, увидела Сайлоса. Он стоял в полумраке под аркой из вьющихся ветвей, его привычно прищуренные глаза ловили блики, но сейчас в них читалось не колючее пренебрежение, а... что-то неуловимо иное. Тихое.
— Что ты тут делаешь? — спросила я, поднимаясь . Звук собственного голоса резанул — резче, чем планировала.

Он не ответил сразу. Подошёл ближе, упорно глядя куда-то мимо.

— Если ты не в курсе,—начал он после паузы, голос без привычной язвительности,— моя магиятоже из земли. И из растений. Просто... она совсем другая.

И правда. Вспоминая его хлесткие лианы на тренировках — они были стремительны и жестки, как бичи.Я не вдумывалась тогда. Сайлос шагнул к свободной площадке. Поставил ладони на прохладную, влажную почву. И... магия хлынула из него.Из земли взмыли сотни лиан, сплетаясь, извиваясь, точно корни древнего леса в спрессованном времени.
Они обвили воображаемый ствол, и на глазах из центрального узла проросло дерево —массивное, пульсирующее жизнью.
Но…вдруг оно замерло. Листья побурели, свернулись. Кора раскрошилась. А лианы съёжились — и рассыпались пепельной пылью, которая вспыхнула мириадами зелёных искорок-спор и втянулась в его ладони.
Я непроизвольно вздрогнула.Он выпрямился. Теперь посмотрел прямо на меня, без тени ухмылки.Непривычно серьёзно.

— Я лишь могу разрушать, — прогрохотал он, голос глухой, как подземный гул. — Моя магия... не лечит.
Она вытягивает жизнь. Эти лианы убивают, Лия. Ты зовёшь рост. А я — само увядание.
Тишина повисла густой пеленой. Ни ветерка, ни звуков. Лишь тихое потрескивание магической пыли, медленно таявшей у него между пальцев.

— Ты не такой, каким притворяешься, — выдохнула я, сама удивленная своей прямотой. — Зачем тогда этот фарс? Колкости. Яды. Сегодня...ты.

Он опустил глаза. И впервые... впервые за все время...
всё его существо было лишено вызова и злости. Лишь... усталая пустота.

—Легче укусить первым, чем дрожать в ожидании удара. А тут... —его взгляд скользнул по саду, — здесь магия словно... приглушает боль. Словно я тут...менее ядовит.
Он не сказал «спокоен» или «счастлив».Но я уловила это между слов, как отзвук знакомой тоски.

Сайлос Меркавен…тот, чьи шпильки впивались с первого дня…
вдруг перестал быть шипастой стеной. Он провёл рукой по волосам — все тот же резкий жест. Но взгляд оставался открытым. Не хитрым. Не насмехающимся. Просто — уязвимо-честным.
И вдруг — он протянул ко мне руку. Пальцы длинные, в царапинах и следах земли. Я уставилась на неё, мозг отказывался понять.

— Не буду больше травить тебя, Лия, — произнес он, и слова звучали непривычно чисто. — По крайней мере, не со злобой. Ты… — он запнулся, будто ища опоры в словах, — ты куда сильнее, чем выглядишь. И твоя магия… она поразительна. Живая. Дикая. Прямо... как ты сама. Вся эта... неприглаженная правдивость. Ты... напоминаешь мне мою сестру...—
Уголки его губ дрогнули в кривой попытке улыбки, словно он сам не верил в это признание.

— Прости, что был омерзительным слизняком. Наверное... просто завидовал твоей цельности.

Я лишь моргнула. Слишком. Его тон. Слова. Эта рука, все еще висящая в воздухе между нами — ожидающая.Не думая, почти рефлекторно, я подняла свою ладонь и вложила в его. Его пальцы обхватили мои — не сковывая, а скорее... закрепляя договор.

— Спасибо, — выдавила я. — Но если еще раз ляпнешь гадость, заставлю тебя вручную, без магии, пропалывать все клумбы в ботаническом саду.

Он фыркнул, но без злобы.

— Ладно, по рукам. Значит, перемирие?

— Не перемирие, — уточнила я, чувствуя, как углы гуп дрогнули.— Временное прекращение огня.

Он замешкался, будто решая, стоит ли открывать дверь дальше.И все же выдохнул:

— Год назад пропала моя сестра.

Я окаменела. Он упорно смотрел на наши все еще соединенные руки.

— Ей было пятнадцать. Мы были на экскурсии в старом районе, у третьей магической станции. Группа пошла в музей, она — осталась снаружи. Сказала, что тошнит.

Он медленно отпустил мою ладонь и стиснул кулаки, костяшки побелели.

— Я выбежал через десять минут — пусто. Ни на улице. Ни поблизости.
Её искали всем городом. Все каналы, все магические сканеры,
даже семейные следящие чипы, что вживляют детям в нашем кругу.
— У нас...хватало возможностей. Связей. Родители бросили все ресурсы.

Он поднял взгляд. Глаза — с пугающей опустошенностью. И глубинный, запрятанный ужас.

— Бесполезно. — Данные с чипа: странный всплеск маны. Затем — обрыв. Полный. Как будто её... выключили изнутри.

Он замолк. Голос оборвался.По спине пробежали ледяные мурашки. Всплыл образ с газеты: юное лицо, сияющая улыбка.
"Пропала без вести... младшая наследница Меркавен"
И странно — я не удивилась. Эта горечь, эта ярость, прикрытая колючками... вдруг обрела смысл. Я почувствовала его боль — не мыслью, а нутром, как отзвук собственного страха. Он делал всё это — не осознавая, не справляясь...