Руны мегаполиса. Нежная. Боевой класс.

Глава 19

Сомнения грызли изнутри. Я не хотела верить. Сопротивлялась изо всех сил. И всё же — семена подозрений проросли.

В Рейне, в его постоянном, слегка удушающем внимании, в том, как он ловит мой каждый вздох.
В Элиоте — его чувства вспыхнули слишком резко, как пожар в сухом лесу.
В Сайлосе — этот вечно колючий взгляд неожиданно смягчился, но в глубине всё ещё таилась тень, спрятанная за ухмылкой.
Все они. Смотрели. Пристально. Будто ждали... чего-то. Будто в курсе секрета, о котором молчат. Но не я. Я — слепая. Я не знаю абсолютно ничего.

Я лежала, уставившись в потолок. Соседка давно спала, дыхание ровное. Казалось, даже ее отстраненность честнее этой паутины лжи. Медленно, почти против воли, я стянула кольцо Элиота с пальца.
Оно всегда было холодным, будто кусочек его ледяной маны застыл внутри. Теперь — пустота на пальце была... облегчением.
Следом — браслет Академии. Щелчок застежки прозвучал громко в тишине. Без него я — призрак. Неотслеживаемая. Уязвимая. И — да. Свободная.

Беззвучно натянула плащ, бросила взгляд на остывший отвар на тумбочке и проскользнула в дверь. Академия ночью преображалась. Неон не весело искрил, а подергивался, как сломанное заклятье. Фонари моргали, устало и прерывисто.
Ни души.

Я плутала по узким переулкам, внутренним дворикам, выбирая те места, где древние стены Академии, словно первозданный лес,
шептались о старых тайнах, а меж плит пробивались темные, узловатые корни, помнящие имена забытых богов.
Цель была ясна: парк при Академии.Здесь царила тьма. Сознательно выбранная. Тени под сенью вековых дубов казалось, двигались сами по себе. Листва шептала в безветрии, шелест был слишком осмысленным.В воздухе висела мана. Не ровный гул Академии. Дикая. Пульсирующая. Опасно-притягательная.Я замерла. Что-то глубоко во мне отозвалось эхом.

Шаги замедлились, ступни вязли во влажной, холодной земле. Я пробиралась сквозь спутанные заросли,чувствуя, как дикая магия — тяжелым, терпким ароматом —
тянется ко мне, обволакивает. Словно приветствует собрата. И вдруг...Ледяное лезвие вдоль позвоночника. Воздух содрогнулся.За спиной — четкое, сухое шуршание. И — тишина.

Резко! Я крутанулась на каблуках, сердце бешено колотилось.
Никого. Лишь тень. Но тень слишком густая, слишком... оформленная, чтобы быть просто от дерева. Она дышала.
Инстинктивно шаг назад. Мана внутри взвилась диким зверем, почуявшим охотника.
И в этот миг —на шершавой коре старого вяза вспыхнули знаки. Словно прожилки светящейся крови. Живые, змеящиеся письмена, мягко светящиеся ядовито-зеленым, извивающиеся, как корни во время землетрясения.Узнала. Из той самой книги. Друидические руны призыва. Магия древняя. Дочеловеческая. Дописьменная.
Они гласили:

"Ты на краю."

"Не иди одна."

"Ты — ..." руна сломалась.

Ледяная прозрачность накрыла с головой. Поняла: меня не просто пометили.
Меня избрали. Целью. Инструментом.
Из тени, всего в десяти шагах, материализовался силуэт. Нечеловечески высокий. Словно сплетенный из сгустков маны и ночного тумана. Очертания расплывались, пульсировали. Они тянулись ко мне...Я окаменела. Мышцы отказались повиноваться. Но в черепе набатом стучал голос:
"Спроси. Или... БЕГИ."

Я открыла рот, но —
— Лия?! — резкий, сдавленный голос врезался в тишину откуда-то слева.

Сайлос!
Я вздрогнула, повернулась. Он стоял всего в паре шагов, бледный, как лунный свет. В его глазах – ни следа привычной колючей маски. Лишь напряжение, густое, как смоль, как у загнанного зверя, почуявшего волчью стаю.

— Ты что, совсем рехнулась... — он оборвал на полуслове, взгляд приковав не ко мне, а к пустоте позади. К той самой тени.—

Но там уже ничего не было. Лишь обычная ночная мгла. Я судорожно вдохнула. Первый глоток воздуха после ледяного удушья.
Сайлос резко шагнул ближе, фактически встав между мной и тем местом, заслонив меня спиной:

— Ты и браслет сняла? — голос хриплый, обвиняющий.
— Да.
— Ты... — он резко выдохнул, сжав кулаки, — безумная деревенская ведьма. Совсем.

Я горько хмыкнула:
— А может, просто устала быть пешкой в чужой игре. Устала не видеть всей доски.

Он повернулся, и его взгляд впервые за все время удержал мой – не скользнул, не оценил, а впился.Не смеясь. Не язвя. Глубоко. Серьезно.

— Тогда запомни раз и навсегда, — прошипел он, наклонясь так, что дыхание коснулось щеки. — Этот парк – ловушка для одиноких душ. Ты ощущаешь – я знаю. Но если хочешь дожить до утра... следи, за кем следишь. Или тебя сожрут тени.

Мы стояли посреди парка, под тяжелым чёрным небом и молчаливыми исполинами-деревьями.И город вокруг... встрепенулся. Словно гигант, уловивший запах крови. Заметил. Прислушался.

Мы шли по пустынной, залитой лунным молоком аллее, утопая в холодных, влажных лепестках невидимых ночных цветов.
Фонари плясали – вспыхивали, шипели и гасли – Академия дышала своей тайной жизнью, шепталась сквозь металл и камень чужими голосами.
Сайлос молчал. Его шаги были призрачно бесшумными, как у охотника в ночном лесу. Взгляд не отрывался от окружающей тьмы, сканируя каждое движение теней между могучими стволами. Лишь изредка его глаза, полные немой тревоги, метались ко мне – быстрый, проверяющий взгляд.

— Ты их тоже видела, да? — внезапно сорвалось у него. Голос глухой, вырванный из самой глотки, почти неслышный.

Я лишь кивнула, ком страха подкатив к горлу.

— Они другие. Не маги. Не духи. И уж точно не наши студентики, — продолжал он, слова падали, как камни, в тишину. — Ты воображаешь, что все понимаешь, Лия, но они... они приходят, как тиф. Ты не чувствуешь укуса. Просто однажды просыпаешься – и понимаешь, что в твоей душе поселился чужак. И он голоден.— нервно оглянулся, — За пару недель до... до того дня... сестра стала другой. Словно ее подменили. Беспричинные вспышки ярости. Кричала, что тени не просто следят – они трогают. Что голоса зовут из щелей между мирами. И эти знаки... — он хрипло, беззвучно усмехнулся, взгляд остекленел, — точно такие же. На стенах ее комнаты...в тетрадях... Повсюду.