Руны мегаполиса. Нежная. Боевой класс.

Глава 24

Мы продвигались медленно, будто сама тьма цеплялась за лодыжки клейкими щупальцами теней. Пахло железом, влажной пылью и чем-то… сладким, приторным, гниющим — как разлагающаяся плоть, смешанная с машинным маслом. Сайлос шёл чуть впереди, его фигура напряжённая, готовая к удару, глаза светились отражением мерцающих кристаллических источников в стенах, но в них не было любопытства — только ледяная настороженность.

Я ощутила, как магия здесь не течёт — она пульсирует, как сердце, которого нет, сбивчиво и больно, в такт мерцанию чужеродных огней.

Мы свернули за очередной поворот — и я замерла. Дыхание перехватило.

Перед нами открылась камера. Гладкие чёрные стены будто дышали, покрытые сетью светящихся синих и багровых жилок, похожих на схемы. В центре стояли консоли из черного, холодного на ощупь металла, тянулись провода и кабели — не просто провода. Они были толстыми, как запястья, пульсирующими изнутри тусклым красным или ядовито-зеленым светом. Некоторые были оплетены чем-то, напоминающим сухожилия или спутанные корни. Они вились как змеи, сливаясь с мраком потолка или впиваясь прямо в стены, словно паразитические лианы. И… люди. Вернее — то, что от них осталось. Десятки тел.

— Боги… — вырвалось у меня хрипло. Горло сжалось спазмом. В животе закрутило от тошноты.

Они сидели, как в креслах. Но кресла были частью машин — холодные, безликие, с привязными ремнями из того же пульсирующего "живого" кабеля. Подключённые. Провода в шеи, глубоко, до кости, с кровавыми корками вокруг ран, в руки, где кабели оплетали конечности, впиваясь иглами в вены. Вены почернели, раздулись, стали похожи на гнилые ветви под кожей. Сама кожа была иссохшей, как пергамент, местами потрескавшейся, обнажая тускло мерцающую плоть. Глаза открыты, но пустые, как выбитое стекло, и в них отражались мерцающие экраны консолей. Мимика замерла в какой-то тихой, застывшей боли, окаменевшем предсмертном крике.

Над каждым "креслом" висели или стояли светящиеся экраны. Но это были не мониторы. Они были сделаны из сгущенного тумана или тени, мерцающей бледно-голубым или больным зеленым. На них плясали не цифры, а абстрактные узоры боли — всплески, спады, кривые агонии. Вот откуда шел тот гул — низкое, непрерывное гудение машин, сливающееся с тихим, навязчивым писком экранов и... едва слышным хрипом самих жертв. Это был хор страдания.

На груди у одной из девушек — потрепанный, запыленный значок Академии. Значок первокурсницы.Я узнала его. Такие носили в этом году.
— Это... студенты... из Академии... Те, кто пропал недавно... — прошептала я, чувствуя, как леденеют руки.

Рейн резко отвернулся, его плечи задрожали. — Это не Талия... слава богу... — проговорил он почти беззвучно и тут же сжал губы, скулы выступили белыми пятнами от ужаса перед собственным облегчением и масштабом трагедии.

Сайлос молча подошёл ближе. Его шаги были тяжелыми, как будто давила невидимая тяжесть. На мгновение он закрыл глаза, и я почувствовала — не волну, а цунами гнева и боли прошло по его магии, искривляя воздух вокруг него, заставляя мерцать ближайшие экраны. Он открыл глаза. В них горел холодный огонь ненависти.

— Это не просто смерть, — прошипел он, голос был низким, опасным. — Это… система. — Он провёл пальцем по холодной поверхности ближайшей консоли, и экран над ней дернулся, показав на миг искаженное лицо в муке. — Кто-то использует их. Высасывает жизнь. Эмоции. Саму душу. Для... чего-то большего...

— Кто? — выдавила я, отрывая взгляд от застывшей слезы на щеке другой девушки. Ей было пятнадцать, не больше. — Тени?..

— Нет. — Сайлос резко обернулся, его взгляд буравил меня. — Сущность. Высшая. Тени не могли... создать это. — Он махнул рукой на кошмарную лабораторию. — Они хаотичны. Инстинктивны. Жадны, но глупы. Ими... всем этим... — его голос сорвался на мгновение, — должен кто-то управлять. Координировать. Направлять поток энергии. Тот, кто стоит за Войной. Кто создал эти Разломы. Или... воспользовался ими.

Рейн, бледный как смерть, кивнул, глотая ком в горле:
— Легенды... в Архивах Боевого Факультета... Говорили о Разуме в Тени. Архитекторе Распада...

Я смотрела на останки. На Сайлоса, который снова замкнулся в себе, но его взгляд, скользя по иссохшим лицам, выдавал немой вопрос: "Была ли здесь ты, сестра? Испытала ли это?" Магия в моих пальцах дёргалась дико, яростно, откликаясь на боль вокруг, на ярость Сайлоса, на отчаяние Рейна. Я едва удерживала этот шторм внутри себя. Всё дрожало — стены, воздух, мои колени.

— Мы должны выбраться, — сказала я, заставляя голос звучать тверже, чем чувствовала сама. — Сейчас. Пока не... подключили нас.

— Да, — Сайлос кивнул резко, отрывая взгляд от тел. Его глаза больше не сомневались — в них была только стальная решимость. — Но не только мы должны уйти. — Он снова посмотрел на тела, потом на темные проходы, ведущие глубже за комплекс. — Может... те, кто пропал сегодня... еще живы. Где-то там.

Рейн смотрел на Сайлоса с внезапной, хрупкой надеждой… и кивнул, сжимая кулаки, сдерживая внутреннюю панику, которая грозила затопить его снова.

— Найдем их. Вытащим всех.

— Тогда пошли, — прошептала я, чувствуя, как тревога сменяется жгучей решимостью. — Нет времени.

Я сорвалась с места, указывая на ближайший проход, свободный от кабелей-змей, как только Сайлос кивнул. Он не стал отключать жертвы — это было бы кощунством и потерей времени. Но он выдернул один из второстепенных кабелей, ведущий к консоли. Аппарат взвыл и затрещал, огрызаясь снопом искр и густым, едким дымом.
— Быстро, Лия! — закричал Сайлос, отпрыгивая от дыма. — Мы не одни! И я только что подал сигнал!

И словно по команде, из всех темных углов, из-под консолей, из щелей в дышащих стенах, тени пришли. Не медленно и бесшумно, как раньше. А стремительно, яростно, с шипением и щелчками, как разъярённый рой. Они знали. Их хозяин знал. Как будто проснулись — или просто ждали, когда мы поймём слишком много.