Руны мегаполиса. Нежная. Боевой класс.

Глава 31

Первые дни после нападения прошли будто в тёплом мареве. Словно кто-то накрыл нас огромным, мягким одеялом, дав передышку. Впервые за всё время я не спешила на пары.График рухнул, замененный тишиной коридоров и шелестом страниц в почти пустой библиотеке. Утро начиналось с тишины – непривычной, без гомона студентов, бегущих на пары. Я просыпалась позже, наслаждаясь мягким светом, льющимся в окно, и долго лежала, слушая пение птиц за окном и далекий гул восстанавливающих заклинаний – словно город тихо стонет во сне. Вместо пар я проводила утро в прогулках по тихим аллеям внутреннего сада, где маги-ботаники уже начинали залечивать раны земли, и воздух пах свежевскопанной почвой и молодой листвой, и навещала раненых, принося им свежие фрукты из оранжерей или просто разговаривая.

Первой я решила проведать Мию. Лазарет Академии находился в старом крыле, там стены были выложены гладким белым камнем, отполированным тысячами рук за века, излучающим тихое, умиротворяющее сияние, а над каждой койкой плавали маленькие сферы света, то ли лампы, то ли чьи-то магические создания, меняющие цвет от нежно-голубого до теплого золотистого в такт дыханию пациентов. Воздух был пропитан запахом целебных трав – мяты, ромашки, шалфея, а в глубине зала слышалось тихое журчание фонтана — источник восстановления потока маны, его мелодичный плеск был лучшим лекарством для измученных нервов.

Мия лежала у окна, на коленях у неё была книга, но страницы не перелистывались уже давно, как только она заметила меня, глаза её загорелись. Она заметно похудела, но щеки уже не были мертвенно-бледными. Ее розовая кожа почти стала прежней.

— Лия! — она приподнялась, опершись на локоть, и я поспешила сесть рядом на стул, придвинутый к койке. — Я… хотела тебя увидеть. И… сказать спасибо. По-настоящему. – Её голос был тихим, но твердым.

— За что? — я улыбнулась, но внутри что-то потеплело. Испытала ли она то же самое ....? Этот момент единения перед лицом смерти?

— За то, что спасла меня. За то, что… не оставила. — Она замялась, отложила книгу. — И за то, что терпела моё глупое поведение. Я была… своенравной дурочкой.… часто была резкой. Прости. Искренне.

Я чуть качнула головой, почувствовав комок в горле.
— Считай, что мы квиты. Мы обе там были. И обе выбрались. – Я протянула руку, и она сжала её. Её пальцы были теплыми, живыми.

Она рассмеялась, но в глазах стояли слёзы. Настоящие, очищающие. Мы обнялись, крепко, по-дружески, и я вдруг почувствовала, что между нами исчезла та невидимая стена, что была всё это время. Теперь мы были по-настоящему подругами.

Талия лежала в другой палате, в тёплом полумраке, шторы были прикрыты, создавая уютную пещерку, на её груди тихо подрагивал амулет регенерации, излучая мягкое зеленое сияние. Она выглядела бледной, но уже могла сидеть и даже ела кашу из небольшой миски. Увидев меня, она широко улыбнулась.

— Ты в порядке? — спросила я, садясь к ней на край кровати, осторожно, чтобы не задеть трубки, идущие к амулету.

— Лучше, чем вчера, — тихо ответила она, отодвигая миску. — Уже могу есть без того, чтобы чувствовать себя как после марафона. Хотя ложка все еще тяжеловата. – Она показала на свою руку, перебинтованную до локтя.

Я закусила губу, глядя на бинты. А потом, чувствуя, что не могу удержать это в себе, и что Талия – единственная, кому я могу это пока сказать, выпалила:
— Рейн… предложил мне встречаться...тогда еще.Сегодня. Настоящее свидание.

Её глаза сразу загорелись, как фонарики.
— Наконец-то! — она улыбнулась так тепло, что мне самой захотелось смеяться. — Я уж думала, этот упрямый братик так и будет ходить вокруг да около, пока ты сама его за шиворот не схватишь! – Она засмеялась, но тут же закашлялась, схватившись за грудь. – Ой, смеяться мне пока рано! Но это… это замечательно, Лия! Я так рада за вас обоих!

Мы говорили ещё долго — о том, что будет, когда она поправится, как пройдёт наш первый учебный день после отдыха, о том,что первого кого она увидела, как очнулась был Сайлос. Как он тайком приносил ей запрещенные целителями сладости.И очень часто просто сидит рядом. В палате было умиротворённо: маги-целители медленно обходили больных, касаясь лбов, и от их рук расходились мягкие золотые волны, вплетаясь в ауру пациента и восполняя утраченный поток маны. Воздух светился тонким сиянием, пахло медом и лавандой, а за окнами лениво кружил птицы, снега больше не было.

После визитов в лазарет я вернулась в свою комнату, и как только за мной закрылась дверь, сердце тихо дрогнуло — сегодня вечером у нас с Рейном будет… свидание. Первое. Настоящее.

Я бросила сумку на стул и подошла к шкафу. Обычно я одевалась за пять минут, но сейчас… Никогда ещё я так долго не раздумывала над тем, что надеть. Сначала вытащила лёгкое платье с цветочным узором — слишком по-летнему, особенно для ещё прохладного вечера. Да и слишком… беззаботным для того, что мы пережили. Потом — мягкий свитер и юбку, но это выглядело слишком… буднично. Как на лекцию.

Я уже собиралась махнуть рукой и взять что-то первое попавшееся, проклиная свою нерешительность, как мой взгляд упал на джинсовое платье. Простое, чуть приталенное, с маленькими медными пуговицами и поясом на талии. В нём было и удобно, и мило. Оно напоминало о простых вещах, о которых так хотелось думать сегодня.

— Вот, — пробормотала себе под нос. — Подойдёт. Надеюсь.

Из обуви выбор был проще: мои белые кеды, слегка потертые, но всё ещё аккуратные. Они были "моими", знакомыми, давали ощущение земли под ногами.

С волосами пришлось повозиться. Они никак не хотели слушаться! Я распустила их, почувствовав шелковистость прядей на плечах, взяла тонкую прядь и закрутила в лёгкий локон, потом ещё одну, и вскоре вся причёска выглядела чуть небрежно, но намеренно. "Естественно, но с усилием" – подумала я. На макушку — маленький бантик, светлый, в тон кедам. Последний штрих.

Глянув на себя в зеркало, я вдруг почувствовала, как щеки слегка загорелись. Кто эта девушка с блестящими глазами и легким румянцем? Неужели я? Хотелось выглядеть не только хорошо, но и… по-особенному, чтобы Рейн, увидев, понял, что я старалась. Что он для меня важен. Очень.