Руны на шевронах

Глава 8

Одноэтажное здание вокзала стояло среди лип и тополей тёмное, не светился даже зал ожидания. По приличным асфальтовым дорожкам я прошёл за военными к нестарому ещё «Москвичу». Боец с винтовкой уселся спереди, а мы с капитаном сзади.

Тут нужно пару слов сказать об отечественных автомобилях. Не было в Гардарике революции, не потеряла она два десятилетия автомобильного развития. К тому же маги постановили, что все государственные учреждения и фирмы с минимальным участием тех же магов пользуются только отечественным транспортом.

И маги у себя ехидно спрашивали коллег, чем им в бытовом отношении свои машины не угодили. Просто пришлось брать русские марки, иностранцам не светило. Но ведь есть громадный рынок не-магов, в Гардарике даже рабочие могли себе позволить автомобиль.

То есть чистой монополии не получилось. А маги, кто не имел отношение к производству, очень просили своих коллег не наглеть в хлам. Ну, маги, кто отношение к выпуску машин всё-таки имел, входили в региональные и прочие кланы и советы – без этого трудно продвигать продукцию и вообще легко стать дохлым магом.

Вот и имеет Гардарика довольно продвинутое производство своих, а не по лицензии, разных по цене и назначению автомобилей. Даже по сравнению с Европой продвинутое.

«Москвич» штаба почти ничем не уступал моей «Волге». Мы лихо пронеслись в свете фонарей по окраинным сонным улочкам обычного городка. Уровень освещения улиц и состояние дорог я признал хорошим. Хотелось думать, что на их состоянии сказалось расположение в городке моей дружины…

Или не хотелось так думать – не определился за время пути.

Подъехали мы к освещённому среди ночи одноэтажному дому. Капитан сказал, что его это дом. Ну, неудивительно, ведь он являлся магом. При его-то должности!

Удивительно, что военный поселил у себя кадета. Не задавая вопросов, я прошёл за ним. Вошли на крылечко прямо с улицы. Миновали сени, и в уютной прихожей капитан Сидоренко представил меня Светлане, очень симпатичной девушке экономке. А он сегодня дежурит по штабу, так что просит его извинить.

Военный ушёл, и Светлана предложила пока поставить сумку на диванчик и идти за ней. Хоть и ночь уже, но мне, конечно, захочется в душ или в баню…

Она вопросительно на меня посмотрела, и я выбрал душ. Только взял из сумки смену белья и последовал за Светланой. По пути выяснилось, что семью капитан позавчера отправил отдыхать в Крым, а сам пока не может, даже нанял её, Светочку экономкой.

Я с удовольствием принял душ и надел чистое бельё. Света сказала грязное оставить в душевой. Я и оставил с лёгким сердцем, мне не жалко. Она ждала меня в гостиной и сразу проводила в столовую, где стоял уже накрытый ужин.

Я велел Свете присоединяться и сел за стол. Она приготовила картофельную пюрешку с голубцами и салатик из огурцов и помидоров. Я с удовольствием употребил всё предложенное, невзначай спросив, кто Свете сказал, когда меня ждать.

- Так капитан и сказал позавчера, - усиленно делая мне глазки, ответила она нежно. – Велел в дому прибраться и ждать гостя сегодня ночью.

- Спасибо, очень вкусно, - проговорил я, допив морс. – Больше не могу, спать очень хочется.

Света подхватилась, причитая, что рада мне услужить, а теперь коли спать, то она меня понимает. Проводила в комнату с широкой кроватью и пожелала отдохнуть с дороги.

- Если сразу не уснёшь, я тут за стеночкой. Просто позови,.. поговорим, - проворковала она томно, делая мне глазки.

Я её поблагодарил, разделся и лёг под покрывало, а она погасила свет и ушла. А надо было трахнуть! Ведь оно не считается изменой, если просто переспать? Или считается? Неизвестно ещё, как отнесётся Катя к тому, что мне просто очень хочется Светочку! Но я ведь кадет – мне всех девчонок хочется…

Утром спозаранку я по-кадетски в одних трусах выбежал на двор. Живности нет. Хотя оно и к лучшему. Сделал зарядку, облился колодезной водой и вернулся в дом. Разбудил Свету.

Она подорвалась было готовить завтрак, но я заявил, что сгодятся и бутерброды с растворимым кофе. Вот пока ждали, когда закипит чайник, да Светлана громоздила на хлеб масло, сыр, разную колбасу и зелень, я девушку расспросил о своём будущем житье.

Она, оказывается, в курсе, что я не какой-то там кадет на практике, а целый боярин. Спать я могу, сколько хочется, кормить меня полагается вволю, ещё водить на речку купаться и показывать иные достопримечательности. Прочие услуги оказываются добровольно, по обоюдному согласию, но Света хорошо запомнила, что плата ей зависит от числа дней, что я проведу в её обществе.

Я достал из бумажника купюру в сто рублей и застенчиво спросил:

- Так нормально?

Света денежку прибрала и, грустно вздохнув, кивнула.

- Ты классная, - несмело улыбнулся я. – Но у боярина много дел в Москве. Вот только в штабе отмечусь и на вокзал. Вызывай машину.

- Ты только там не говори, что уезжаешь, - попросила Света убитым тоном, вставая.

- Хорошо, - сказал я виновато.

Она вышла в гостиную. Вернулась через минуту. Проговорила строго:

- Иди, встречай машину, - и порывисто ушла к себе.

Плакать. Дура! Я виноват в том, что она себе сочинила!

Хотя виноват, что точно хотел…

И в квадрате виновен, что не стал. Грустно взял сумку и вышел из дома. Минут через десять приехало такси. В открытое окошко дядька высунул приличную харю с усами и крикнул:

- Сюда мотор вызывали?

- Сюда, - сказал я, открыв дверцу спереди и устраиваясь на правом сиденье.

Он смотрел недоверчиво. Я вынул бумажник и уточнил:

- Тебе вперёд заплатить?

- Пристегнись, - буркнул он и включил счётчик.

Десять копеек за посадку! А в трамвае только три! Дороги в Гардарике деньги.

- Тогда штаб отменяется, - сказал я повеселевшим голосом, пристёгиваясь. – Давай на вокзал.

***

Я протянул водителю трояк, положил сдачи рубль восемьдесят в кошелёк и вышел из машины. Авто поехало под знак с шашечками, а я прошёл в вокзал. Сначала изучил расписание и, не заглянув в кассы, прошёл на перрон.