Руны на шевронах

Глава 11

Штаб дружины располагался в центре Семёновска, занимал старинное двухэтажное здание и красивой вывеской всех оповещал, что это именно штаб дружины боярина Большова.

Наша «Волга» остановилась у бровки под знаком «Остановка запрещена» и табличкой снизу с бородатой звездочкой, что означало, кроме транспорта штаба и боярина. Я с Авдеем и Мухаммедом вышли из машины и прямо с улицы вошли в дом.

Воин потребовал документы, я сунул ему в нос боярское удостоверение. Заодно с другими бумагами оформили в гордуме. Забавно, что до формального признания меня боярином, тот чин епархии мог и не принимать мой вызов. Но он же не знал, и ему очень хотелось меня убить.

А воин, увидев корочки, вытянулся в струнку и откозырял. Мы поднялись по лестнице, покрытой красной ковровой дорожкой, на второй этаж. Мухаммед первый открыл богатые двери в кабинет с табличкой «командующий дружиной полковник Сивко П. Е.». Следом я, и за мной Авдей занял позицию у входа.

Лейтёха секретарь не вставая из-за стола вякнул:

- Павел Егорович не принимает!

Авдей вынул «Парабеллум» и навёл его на лейтенанта. Не обращая внимания на адъютанта, Мухаммед тоже со стволом в руке без стука проник за начальственные двери. За ним прошёл я, держа наготове удостоверение.

Из-за начальственного стола встал весь возмущённый плотный, лысоватый тип роста ниже среднего в военной форме. Маг, конечно. Мухаммед встал у дверей, а я, махнув корочками, уселся на стул для посетителей и сказал благодушно:

- Я боярин Большов. Садись, полковник.

Тип осторожно опустился в кресло и широко улыбнулся.

- Вот моя солдатская книжка. Здесь указано, что я прошёл в твоей части практику, - начал я, положив на стол документ. – Но я даже не буду требовать у тебя подтверждающих этот факт штабных документов, - я широко улыбнулся и продолжил ещё ласковей. – Ведь практику я прошёл, а в штабе впервые. Ты обо мне знал?

- Тыловик говорил, что ты приедешь, - просипел Павел Егорович. – Дескать, он всё уладит.

- Всё равно ты отвечаешь за всё, - ещё шире улыбнулся я и вкрадчиво спросил. – Хочешь, я вызову тебя на дуэль за это?

Павел Егорович побледнел.

- Не хочешь, - вздохнул я. – Вызывай тогда тыловика.

Тряскими руками полковник снял с аппарата трубку, ударил два раза по рычагам и властно проговорил:

- Александра Ивановича ко мне.

Он положил трубку и преданно воззрился на меня.

- Сейчас должен прийти. Он только завтра уезжает… - пролепетал командир.

Я сделал скучающее лицо и принялся ждать. Через минуты дверь открылась. Мухаммед навёл пистолет на новоприбывшего.

- А что это за шкафы у тебя… - раздался хорошо поставленный тенор капитана.

Я обернулся. Замначштаба по тылу о многом сразу догадался и побледнел.

- Узнал нашего боярина? – грозно спросил полковник. – Так в его солдатской книжке указана практика у нас!

Капитан пошевелил губами без звука.

- За обман командующего и попытку обмана меня, тебя, капитана Сидоренко, я, боярин Большов, вызываю на дуэль, - проговорил я стандартную формулу.

- Я военнослужащий и могу принять вызов лишь по приказу командира! – воскликнул бледный капитан, делая отчаянные глаза полковнику.

Павел Егорович вопросительно посмотрел на меня.

- Немедленно, перед строем танкистов, на пистолетах, - сказал я буднично.

- Танкисты все уже по домам, - поправил меня полковник. – Но пехоты должно набраться человек сорок.

- Тогда перед пехотой, - согласился я вальяжно.

Замнач по тылу затравленно покосился на пистолет Мухаммеда, и полковник властно проговорил:

- Капитан Сидоренко! Приказываю тебе принять вызов на дуэль боярина Большого немедленно, на пистолетах, перед строем пехоты!

Ствол пистолета уперся капитану в поясницу, а рука Мухаммеда вынула из его кобуры штатный «ТТ». Затем охранник ловко обыскал военного и сказал мне:

- Чисто.

- Вызывай машину, полковник, - сказал я.

Автомобиль штаба стоял наготове в гараже. Мы спустились по лестнице, причём Мухаммед вёл капитана, держа «Парабеллум» у его поясницы. Авдей с командиром поехали на «Волге», а я, капитан и Мухаммед на «Москвиче». Я на переднем сиденье, а Мухаммед с капитаном сзади.

Когда приехали, пехотинцы, кого удалось согнать, уже стояли в строю. Авдей дал мне свой пистолет, а капитану Мухаммед вернул «ТТ». Я чувствовал врага и наше оружие. Отошли от солдат на пятьдесят шагов и разошлись. Сто метров.

- Сходитесь! – крикнул Авдей.

Капитан сразу стреляет. И стоит на месте. И снова стреляет. А я иду к нему, держа пистолет в опущенной руке. Пехотинцы должны видеть, что это не простое убийство – у капитана есть шансы.

- Бах! Бах! Бах!

Пули противника свистят мимо. Пятьдесят метров – я медленно поднимаю руку.

- Бах! Бах! Бах! – стреляет капитан.

- Бах! – стреляю я и просто его убиваю.

Капитан валится навзничь с аккуратной дырочкой во лбу. Мне он уже неинтересен, я иду к Авдею. Отдаю ему ствол и оборачиваюсь к полковнику:

- Но всё равно ты за всё отвечаешь. Сдавай дела заместителю, а дальше, куда сам захочешь. Или я переведу рядовым в пехоту, или на пенсию.

- Мне до пенсии два года, - просипел Павел Егорович.

- А твой капитан завтра собирался в отпуск, - ответил я без улыбки.

Командир тяжко вздохнул и молвил:

- Есть сдать дела.

***

Поселились мы в обычной гостинице. Люксов нет, да мы не привереды, разместились втроём в номере первого класса. Главное, что есть телефон и нормальная связь с междугородней станцией. Всего за час дозвонился до Москвы и сказал Кате, что примерно неделю инспектирую дружину. Если ей скучно, жду в Семёновске. Она ворчливо пообещала подумать.

Как же нам, попаданцам, не хватает нормальной связи с быстрым интернетом! Вот в той жизни всего полгода прожил в современной Москве, а успел привыкнуть. Ещё и размяться толком в гостиничном номере не вышло – коридорная вежливо, но твёрдо, попросила не скакать в гостинице. Особенно в шесть утра.