Русалка

Глава 7. Лида 15, 16 сентября

— Я просто испугалась за тебя. Кто знает, на что способен этот тип!

Надменно сверху вниз смотрю на Юлю, придумывая наказание. Пока в голову ничего не приходит – эта девчонка выглядит слишком невинно, чтобы долго на нее злиться.

— Ну что мне сделать, чтобы ты меня простила?!

— Блинчики! — с улыбкой заявляю я и сажусь на кровать.

Юлька смеется, поняв, что топор войны зарыт. Что ж, правда прощена. Она хотела как лучше, но не учла, что мне не нужна помощь. Я написала ей просто для того, чтобы по-дружески подготовить к рассказу о подробностях разговора с Яном, но пока она их так и не услышала – весь день я терзала ее своим молчанием и сдалась только сейчас.

— Расскажешь, что он от тебя хотел? — она смотрит на меня глазами, полными интереса.

— Блинчики. — напоминаю я.

Юлька со вздохом встает и начинает собирать арсенал. Достает с полки над столом миску, венчик, сковородку муку и сахар. Открывает маленький холодильник в углу комнаты и вытаскивает яйца и молоко.

— Ты кое-что забыла. — со смехом говорю я.

— Что?

— Меня и пищевую пленку.

— Точно. Пленка понадобится мне, чтобы завернуть в нее твое тело, если ты мне все не расскажешь! — она смеется.

Я встаю, забираю часть приготовленной утвари и выхожу из комнаты, бросив напоследок строгим голосом:

— Жду вас на кухне, Юлия.

Общажная кухня совсем не похожа на место, которое принято считать домашним очагом. Я включаю свет и тараканы разбегаются во все стороны, освобождая путь. Морщу нос и иду открыть окно – здесь необходимо проветрить! Вдоль длинной стены стоит гарнитур, которому, наверное, уже лет тридцать, если не больше. Он весь обшарпан и заляпан въевшимися пятнами чьей-то еды. Кажется, тут никогда не мыли. У самого окна плита – такая же грязная, с застывшими кусками пищи.

Заходит Юлька и, поставив все, что принесла, на безопасный подоконник, начинает застилать стол пищевой пленкой. Тщательно, не пропуская ни одного миллиметра поверхности.

— Начинай. — говорит она и разбивает в миску яйцо.

На миг проваливаюсь в воспоминания. Когда я увидела Полонского в коридоре универа, еле сдержала отвращение. Проскользнуть мимо него незамеченной было невозможно – в пустоте невидимкой не стать. Поэтому я с гордо поднятой головой продефилировала мимо, игнорируя все, что он говорил.

Но когда он зашел за мной… Кажется, все, что произошло в субботу исчезло из памяти. Я смотрела в его зеленые глаза, закусив нижнюю губу, и слушала извинения так, будто он говорил комплименты, а не просил прощения.

– Ну? — голос Юли возвращает меня в реальность. Черт, миг воспоминаний, видимо, затянулся. — Выкладывай давай.

Вздыхаю и начинаю рассказывать. Не упускаю ничего, даже собственные мысли озвучиваю. Не вижу ее глаз, потому что она, отвернувшись к плите, выливает на сковороду тесто, но по тяжелым вздохам понимаю – она, скорее всего, будет на стороне Жданова.

— И ты ему веришь? — спрашивает Юля, когда я заканчиваю.

— Мне очень хочется. — честно признаюсь я и почему-то чувствую себя дурой. — Ты бы видела его… У него в глазах было раскаяние, а голос такой нежный.

— Дура.

— Что?

— Говорю, хорошенько подумай, прежде чем простить его. — отвечает Юлька и я слышу улыбку в ее голосе.

— Странно, мне показалось, ты сказала что-то другое.

— Может, это слуховые галлюцинации? Тебе на физре мячом по голове не попадали?

— Язва! — смеюсь я.

— От язвы слышу. — хмыкает Юля и протягивает мне блин. — Но если серьезно, я не думаю, что все так просто. Руслан ведь сразу помчался тебя спасать. На это должна быть какая-то причина.

— Ян ему не нравится – это достаточная причина?

— Да, но не нравится он ему не просто так. Я уверена, что у него есть основания.

Вздыхаю. Мне не хочется, чтобы Юля была права.

— Ты нравишься Жданову, я в этом убеждена. А Ян на тебя поспорил и ты слышала это сама.

— Не хочу ничего слышать про Руслана. — недовольно бурчу, пережевывая блин. — Нет у него никакой симпатии ко мне. А Полонский просто был пьян.

— Точно дура. — шепчет Евсеева.

— Что? — переспрашиваю с ухмылкой.

— Говорю, то, что Ян был пьян, это не оправдание.

Ненавижу, когда прав кто-то, кроме меня. А Юля сейчас все же права. Измененное состояние Полонского в тот день не отменяет всех слов, которые он сказал. Оно не стирает из моей памяти его сальный взгляд и неприятные прикосновения. Но сегодняшний разговор с ним… Он дал мне надежду на то, что Ян может измениться. Не просто так ведь я снова утонула в его глазах?

— К тому же, — продолжает Юля, — он не знает, что ты слышала разговор про этот спор. Значит, извиняется не за него, а за свое поведение на кухне.

Ее слова вонзаются в мою душу острыми клинками. Она точно права – я дура. Полная идиотка. Поверила в искренность извинений, совсем забыв о том, что Полонский не в курсе, что я все знаю. Просто стала разменной монетой между машиной и работой уборщиком. Такой парень, как Ян, наверняка, считает, что мытье полов – это унижение, и не позволит себе проиграть. А значит, наша сегодняшняя встреча лишь старт, который, по его задумке, должен привести к быстрому финишу.