Русалка на гастролях

Пролог. Анапа. Центральный пляж. Ночь

Ночной центральный пляж Анапы почти пуст.

Песок ещё хранит дневное тепло, но у самой воды он плотный и прохладный. Море тёмное, спокойное, с мелкой рябью. Волны подходят ровно, с тихим шорохом, оставляя на кромке берега узкую влажную полосу. В воздухе смешаны запах соли, тины, нагретого дерева с пляжных настилов.

Небо чистое, глубокое, с редкими звёздами. Луна висит достаточно низко, и на воде лежит длинная светлая дорожка. Она тянется от горизонта к берегу и дрожит на волнах. Чуть дальше, ближе к буйкам, поверхность воды кажется почти чёрной, но лунный свет временами касается гребней и выделяет место, где позже что-то плеснётся.

На пляже видны силуэты закрытых киосков, пустых лежаков, перевёрнутой лодки спасателей, редких урн и столбов с фонарями. Фонари светят слабо и не добивают до воды. У моря темнее.

У самой воды сидят двое. Между ними — две бутылки шампанского.

Мужчина красив той внешностью, которая не требует усилий. Он загорелый, широкоплечий, с крепкой шеей. Мокрая от влажного воздуха прядь тёмных волос падает ему на лоб. У него чёткая линия скул, прямой нос, тонкие губы, которые легко складываются в улыбку, и взгляд человека, привыкшего, что на него смотрят. На нём светлые шорты, расстёгнутая рубашка, рукава закатаны. Кожа на груди и плечах ещё хранит жар дня.

Девушка рядом – силуэт, движения рук, линия плеч, смех вполголоса. Лицо почти всё время в тени, волосы то закрывают его, то сливаются с ночью. Её нельзя рассмотреть подробно.

Они пьют прямо из пластиковых стаканов, потом забывают про них. Он что-то говорит ей на ухо. Она смеётся шёпотом. Они целуются долго, жадно, не отрываясь, будто стараются не нарушить тишину пляжа громким звуком.

Она встаёт первой.

Без слов, будто это естественное продолжение вечера, начинает раздеваться. Одежду складывает небрежно, быстро. Её фигура обозначена лишь контуром в лунном свете; деталей почти нет.

Она идёт к морю, ступая по мокрому песку. Вода принимает её постепенно: щиколотки, колени, бёдра. Мужчина смотрит несколько секунд, улыбается и идёт следом.

Они заходят по пояс. Вода тёплая у поверхности и чуть прохладнее ниже. Мелкая волна касается их тел, разбивается о них, отходит. Они снова целуются. Он притягивает её к себе. Она отвечает. Слышен только плеск, их сбившееся дыхание и далёкая музыка с набережной, почти растворённая ветром.

Потом что-то меняется.

Она резко, но без паники, отталкивает его в грудь. Не ссорится. Не объясняет. Просто размыкает объятие и идёт назад к берегу.

Мужчина остаётся стоять в воде, не сразу понимая, что произошло. Смотрит ей вслед.

«Играешь?» — шепчет он, но ответа нет.

Она выходит на берег, берёт одну из двух бутылок шампанского, стаканчик, поднимает свою одежду и быстро уходит вдоль пляжа. Её силуэт всё дальше. Ни лица, ни походки толком не разобрать. Через несколько секунд она теряется между тенями закрытых павильонов и тёмными пятнами света от фонарей.

На песке остаётся вторая бутылка.

Он ещё стоит по пояс в воде. Сначала усмехается, будто ждёт, что она вернётся. Потом зовёт её негромко. Без ответа.

Вокруг снова только море, шорох волн и лунная дорожка. Пляж кажется пустым. Воздух влажный, солёный.

И тут он слышит пение.
Пение женское, чистое, негромкое. Не ясно, откуда именно оно идёт. Не похоже на музыку с набережной. Оно ближе. Почти над водой. Мужчина вслушивается. Лицо меняется: напряжение уходит, взгляд становится рассеянным.

Он медленно поворачивается в сторону буйков.

Лунная дорожка дрожит именно там, где вода кажется глубже. В одном месте поверхность чуть сильнее расходится кругами, словно кто-то только что ушёл под воду. Свет луны на этой части моря ломается и собирается снова.

Мужчина начинает плыть.

Он плывёт не быстро, но уверенно, будто его тянет звук. Вода вокруг темнее, берег уже дальше, голоса с пляжа не слышны. Остаётся только его дыхание, мягкий всплеск рук и то самое пение.

Добравшись до буйка, он хватается за него одной рукой, переводит дыхание.

Рядом, почти вплотную, из воды выныривает девушка.

Мокрые волосы, бледный овал лица, тень плеч, блеск воды на коже. Черты размыты, как будто их скрывает сама ночь. Непонятно — та ли это девушка, что была с ним на берегу, или другая.

Он смотрит на неё, как во сне.

Мужчина вдруг начинает слабеть. Тело тяжелеет. Веки опускаются. Хватка на буйке слабеет. Он словно засыпает прямо в воде.

Голова клонится. Рот приоткрыт. Он уходит вниз.

В последний момент видно, что одна его рука запуталась в сетке или шнуре под буем. Он дёргается, но вяло, уже почти без сил. Вода смыкается над ним. С поверхности остаются только слабые круги.

Примерно в пятидесяти метрах от этого места, на краю лунной дорожки, из воды на секунду показывается ещё одна фигура.

Неясно, женщина это или игра света. Видно только, как что-то гладкое, влажное, сильное поднимается над водой и сразу снова уходит вниз. Затем на поверхности появляется хвост — широкий, гибкий, с резким движением. Он ударяет по воде, поднимая брызги именно в том месте, где лунный свет делает их заметными.