Русалка По Соседству

Глава 1. Девушка с кристальной кожей

Если вы когда-нибудь пытались найти идеальное жильё, руководствуясь логикой и таблицами Excel, то вы знаете: это верный путь в ад. Ярослав знал это наверняка, потому что именно так он и поступил. Три месяца назад он создал файл под названием «Жильё_финальный_финал_3», где учёл всё: стоимость квадратного метра, уровень шума в децибелах по данным шумомерного приложения, расстояние до работы, наличие парковки и даже процентное содержание плесени в подъездах — пункт, за который риелтор мысленно прокляла его до седьмого колена.

Идеальным вариантом оказался дом на окраине городка, почти у самого озера. Старый, кирпичный, двухэтажный, с облупившейся лепниной и запахом времени, который не могли вытравить никакие освежители. В объявлении значилось: «Тихое место для ценителей уединения. Соседи — интеллигентная дама и перелётные утки». Последнее Ярослава особо порадовало: утки, по крайней мере, не сверлят по выходным и не включают музыку в три часа ночи. По крайней мере, не должны.

И вот теперь он стоял посреди этого самого «тихого места», сжимая в руках коробку с роутером, и понимал, что таблицы не учли главного. Точнее, главную. Соседку.

Она появилась из-за угла дома бесшумно, словно материализовалась из влажного июньского воздуха, и Ярослав едва не выронил коробку, потому что его мозг — его любимый, рациональный, логический мозг — на долю секунды дал сбой. Женщина перед ним была до неприличия красива. Нет, слово «красива» здесь не подходило, оно было слишком обыденным, слишком избитым. Она была… неестественной. Длинные светлые волосы, спадающие ниже лопаток, имели странный зеленоватый отлив, который Ярослав сначала списал на игру света в листве. Глаза — большие, миндалевидные, какого-то неопределимого оттенка: не то серые, не то голубые, не то цвета морской волны в пасмурный день. Ростом она была чуть ниже его, но что-то в её осанке создавало ощущение, что она смотрит на мир сверху вниз, даже когда физически находилась на одном уровне.

— Вы, полагаю, новый жилец, — произнесла она голосом, от которого у Ярослава странно загудело в висках. — А я — Василиса. Живу в квартире напротив. Добро пожаловать.

Ярослав открыл рот, чтобы представиться, но с языка слетело что-то невразумительное. Он мысленно дал себе подзатыльник: «Соберись, ты не подросток, тебе тридцать три, ты ведущий разработчик, а не герой сопливой мелодрамы». Он кашлянул и всё-таки выдавил:

— Ярослав. Да, я тот самый жилец. Приятно познакомиться.

Василиса улыбнулась уголками губ, и улыбка эта была какой-то… неправильной. Не неприятной, нет — просто Ярослав не мог понять, что именно она выражает. Вежливость? Насмешку? Любопытство? Он попытался проанализировать мимику, как обычно делал при общении с клиентами, но наткнулся на странную пустоту. Лицо соседки было совершенным, как у фарфоровой куклы, и таким же нечитаемым.

— Если понадобится помощь, можете обращаться, — сказала она, кивая на дверь его квартиры. — Только не удивляйтесь, если вода из крана иногда пойдёт рывками. Тут старая система, я периодически её чиню.

— Вы разбираетесь в сантехнике? — удивился Ярослав.

— Я разбираюсь в воде, — ответила Василиса и, не прощаясь, скрылась за своей дверью.

Ярослав остался стоять в коридоре, ощущая смутное беспокойство. Что значит «разбираюсь в воде»? Можно разбираться в физике, в химии, в программировании, в конце концов, но в воде? Вода — это просто H₂O, два атома водорода и один кислорода, универсальный растворитель, жидкость без вкуса и запаха. Что там можно «разбирать»?

Он внёс этот инцидент в мысленный список «Странности, требующие объяснения» под пунктом один и занялся обустройством.

Квартира оказалась на удивление приличной. Две комнаты, кухня, совмещённый санузел и балкон с видом на озеро. Ярослав расставил технику, подключил роутер, проверил скорость интернета (стабильные двести мегабит — уже неплохо) и начал разбирать коробки. Где-то на середине процесса он заметил, что напевает какую-то мелодию. Это было странно, потому что он никогда не напевал. Музыка была плавной, тягучей, без слов — просто мотив, который крутился в голове, как заевшая пластинка. Ярослав попытался вспомнить, где он мог её слышать, и не смог. Мелодия была незнакомой и в то же время до жути привязчивой.

К вечеру пошёл дождь.

Ярослав как раз вышел на балкон, чтобы оценить масштабы местной фауны (утки были на месте, четыре штуки, как и обещано), когда небо затянуло тучами и первые тяжёлые капли забарабанили по козырьку. Он хотел уже уйти внутрь, но заметил движение внизу. Из подъезда вышла Василиса.

И вот тут случилось первое событие, которое заставило его рациональный мозг забить тревогу.

Соседка неторопливо вышла под проливной дождь без зонта, без капюшона, в лёгком светлом платье, и остановилась прямо посреди дорожки, подставив лицо небу. Ярослав, движимый рефлекторным желанием помочь (и, чего греха таить, любопытством), уже открыл рот, чтобы крикнуть: «Вы промокнете!», но слова застряли в горле.

Потому что она не промокала.

Капли дождя, падавшие на неё, вели себя совершенно не так, как должны были бы по законам физики. Вместо того чтобы впитываться в волосы и ткань, оставлять мокрые дорожки на коже, они… скатывались. Собирались в идеально круглые бусины, скользили по невидимым траекториям и падали вниз, не оставляя ни малейшего следа. Платье оставалось сухим. Волосы оставались сухими. Кожа — особенно поразившая его воображение кожа — словно обладала каким-то гидрофобным покрытием. Капли касались её лица и рук и отскакивали, как от раскалённой сковороды, только без шипения.

Ярослав моргнул. Потом ещё раз. Потом протёр глаза, чувствуя себя полным идиотом, но картина не изменилась. Дождь лил стеной, а Василиса стояла в его центре, абсолютно, неправдоподобно сухая, и, кажется, улыбалась чему-то своему.

«Этого не может быть», — сказал Ярослав сам себе голосом человека, который привык, что мир устроен по строгим законам. Дождь не может не мочить. Это его базовая функция. Дождь мочит. Вода делает вещи мокрыми. Это аксиома.