Русалки пленных не берут

Глава девятая. О любви и домашних питомцах

Встречается такая любовь, что лучше её сразу заменить расстрелом.

Фаина Раневская

Уже почти месяц мы с Дафной жили в Литлвиладже и целую неделю наводили лоск в собственном доме. Отдраили полы, окна вымыли до абсолютной прозрачности, докупили разные не то чтобы нужные, но несомненно приятные вещи вроде рожков с магическими камнями на стены, бархатную герань в рыжих горшках, толстую бабу в усыпанном белым горохом красном платье, которую нужно было надевать на чайник, чтобы напиток не остыл, но мы разместили её на каминной полке в гостиной возле старых часов на медных кривых лапах. Одна лапа была короче другой, из-за чего вид у часов был немного придурковатый, но нас с Дафной всё устраивало.

Нас с Дафной и, конечно, Усю. Не знаю, как жилось дракотику при прежнем хозяине, но с переездом в Литлвиладж он на собственной шкуре, как сказать, ощутил, что означает выражение «как сыр в масле кататься».

Наш питомец в городе произвёл фурор. Народ во двор плотника валил толпами (и неизменно с угощениями), чтобы хоть глазком на диковинную зверушку глянуть, а при случае и погладить. Шутка ли, настоящий дракот! Не то чтобы они в Бревиллии были редкостью, но в Литлвиладж до сего дня не залетали. Вот люди и глазели.

А Уся, как ни странно, против излишнего внимания не возражал. Не царапался, послушно урчал и подставлял упитанное брюшко под посторонние ласки, забавно шипел, когда ему щекотали крылья и так уморительно ловил кузнечиков в огороде приютившего нас плотника, что животики можно было надорвать.

Кстати, Дина Уильямса наш Уся полюбил больше всех. Просто хвостиком за ним бегал (к огромной досаде Дафны, которая дико ревновала), грустил, когда его долго не было дома, и даже – диво-дивное! – отказывался от еды.

– Думаешь, люди будут ходить в нашу кофейню, чтобы посмотреть на Усечку? – однажды вечером, когда мы ещё жили в доме плотника, спросила Дафна.

Мы уже легли спать и даже потушили свечи, поэтому я недовольно заворочалась на своей половине кровати и, сквозь зевок выдавила:

– Определённо.

– Тогда надо устроить для него местечко в торговом зале. Или лучше брать деньги за просмотр? Как ты думаешь?

– Я думаю, что для наставницы магической школы ты слишком много внимания уделяешь какой-то там кофейне, – съязвила злопамятная я.

– Мак! – укоризненно простонала подруга. – Ну я же извинилась!

О, да. И не единожды. После того, как я по полочкам разложила этой мечтательнице, чем нам может грозить её желание стать наставницей в магической школе Литлвиладжа.

– Ты ведь слышала, – возмущалась я, – что сказал бургомистр. Слышала, что магов в этих местах рождается не то чтобы много.

– Слышала, – покорно соглашалась Дафна.

– Так почему сразу не поняла, чем нам грозит магическая школа. Там где школа и дети, там и родители?! Их слуги, их законники, многочисленные родственники и все те, кто без труда, в отличие от простаков, распознает магическое влияние.

– Прости! Прости! Сколько раз я ещё должна произнести это слово, чтобы ты перестала напоминать мне…

– Много, – отрезала я.

Но Усе местечко в зале мы всё же устроили. Купили огромную плетёную корзину – он к ним был неравнодушен – и устроили её на подоконнике, чтобы наш дракотик мог наслаждаться солнечными ванными и услаждать своим наслаждением взоры посетителей «Конюшни».

Ещё одну корзину поменьше мы поставили на высокий стул возле барной стойки. Внизу лестницы, ведущей на жилой этаж. Слева от двери в кладовую. На огромный холодильный шкаф (страшно вспомнить, сколько крон мы за него отвалили)… Постороннему человеку могло показаться, что у нас не один дракот, а полдюжины или больше, но мы-то с Дафной успели изучить нрав нашего питомца и точно знали, что проще устроить лежанку в облюбованном вредной ско… котинкой месте, чем потом отчищать следы дракошачей жизнедеятельности от собственной обуви.

Кроме Усиных корзинок в зале, надо сказать, всё же была и другая мебель. Тот самый холодильный шкаф, на покупке которого настояла Дафна и лично выписала его из соседнего графства.

– Чем тебе не угодили артефакторы Бигтауна? – ворчала я.

– Тем, что они не способны создать артефакт, вырабатывающий мороз.

– Мороз?

– Для ледяного кофе, – улыбнулась Дафна. – Никогда не пробовала?

Я покачала головой.

– А сливочный лёд? Тоже нет? Тебе понравится, поверь мне на слово. И не скупись, когда речь идёт о деле. Мы с тобой не настолько богаты, чтобы покупать дешёвые вещи.

И мы не поскупились. Ни на круглые столики, ни на стулья с резными спинками, ни на миниатюрные скатерти из похожей на кружево ткани. Фарфоровые чашки и блюдца, высокие стеклянные фужеры, бокалы, рюмки, стаканы для воды, ложки, десертные вилки, тарелки. Стойка для вина, блюда для фруктов, две витрины – одна для пирожных, вторая для пирогов… Миниатюрные вазочки для тех самых цветов, о поставке которых договорилась Дафна… И безумная уйма хомутов и всякой упряжи, которой мы украсили как сам зал, так и стены снаружи.

А уж сколько мы доплатили Уильямсу за стойла… Да-да! За стойла! После длительного спора, мы с Дафной решили, что «Старая конюшня» должна оправдывать своё название. Поэтому столики, за которыми будут сидеть наши будущие посетители, мы разместили внутри стилизованных стойл, а вместо стульев перед барной стойкой поставили длинную привязь для лошадей.

И если вспомнить, что в Литлвиладже никто (Тем более плотник!) не умел держать язык за зубами, мы даже не удивились, когда в день открытия «Старой конюшни» в Вокзальном тупике собрался едва ли не весь городок.

Дверь открывала Дафна.

– Думаю, Мак, тебе лучше стать за стойку. Ну, понимаешь? Ты же… – Она большим и указательным пальцем отмерила чуть больше дюйма. – … мелочь совсем. Тебя они снесут и не заметят. А со мной не рискнут.

– Почему?

– Потому что я ведь могу и сдачи дать, – со смешком подмигнула мне она. – А рука у меня тяжёлая.