Русалочка и хромой

Маскарад

На следующий день был назначен тот самый бал-маскарад, взволнованные разговоры о котором ходили по столице уже несколько недель кряду. Приготовления к нему велись нешуточные – принц Эрик желал показать, что в город вернулось прежнее веселье, и заодно собирался избавить от остатков сожалений тех, кто по странной причине тосковал по временам недолгого правления Лефа.

-Такого фейерверка в Далии еще не видали! – говорил он, потирая руки.

И каждый, кто ухитрился раздобыть приглашение на маскарад, желал, чтобы его наряд оказался под стать столь великолепному фейерверку. Портные работали ночи напролет, торговцы тканями хвастались друг перед другом баснословной прибылью, а дамы испортили себе все нервы, разузнавая, за какой маской следует искать принца Эрика и прочих знатных господ.

Впрочем, разве так уж надежно прячет маска от любопытных взглядов? Никому не составило большого труда узнать в мрачной, кособокой фигуре, замершей в самом дальнем углу  хромого советника.  А таких ярко-рыжих волос, как у его жены, во всем королевстве было не сыскать, и все нашли, что зеленое платье с рисунком сверкающей рыбьей чешуи их удачно оттеняет. Вскоре нашелся и принц: точнее говоря, после недолгих пересудов было решено, что самый веселый танцор в сине-золотом наряде непременно должен оказаться его королевским высочеством, ведь никто другой не сумел бы станцевать так изящно и ловко.

А уж когда ловкач в сине-золотом трижды пригласил рыжеволосую красавицу на танец, сомнения отпали: разумеется, только принц Эрик мог оказывать столь явные знаки внимания жене хромого советника. «Долго же пришлось ждать!» - удовлетворенно перешептывались сплетники.

Ах, как же болели ноги у русалочки! Словно проклятие ведьмы ожило и вернуло себе прежнюю силу: в ее маленьких туфельках было полно крови. Но она танцевала и танцевала, не показывая виду, что ей нестерпимо больно. «Время вернулось вспять! – повторяла она себе, ничего не видя из-за ярких пятен, плывущих перед глазами. – Я вновь прежняя Ариэль, и сегодня мой принц поцелует меня, а все остальное – неважно, неважно…»

После полуночи музыканты начали сбиваться от усталости, но этого никто не замечал. Вновь принц появился около русалочки, словно порождение веселого разноцветного вихря. Она позволила себя увлечь сначала в самую гущу толпы, а затем они очутились чуть поодаль ото всех, и боль, пронзившая ногу девушки, была так остра, что она сбилась с шага, обронив окровавленную туфельку.

Принц, заметив это, чуть замедлил шаг, и, подняв со смехом башмачок, шепнул ей на ухо:

-Спасибо тебе за то, что так любишь меня, мой найденыш! Будь умницей, стерпи еще один круг танца, Ариэль, а потом мы наконец-то сбежим отсюда, пока все будут глазеть на фейерверк.

Русалочка в который раз улыбнулась ему, позволив надеть туфельку на израненную ногу, и стороннему человеку  могло показаться, будто она при этом чуть заметно поморщилась от боли. Однако боль Бекко-немая умела терпеть как никто другой, и тот, кто знал ее чуть лучше, чем принц, понял бы, что совсем другое чувство заставило ее лицо на мгновение исказиться.