Руслан и Людмила: тайна Черномора

Глава 5

Долго искал Черномор потаенное место у реки, насилу нашел. Токмо дух перевел, как потревожил душу воеводы грустный напев: «Расплети мне ветер, косу белесую, ты лети, как только я позову…Стану я русалкой простоволосою, от людей на дно реки уплыву… »
В вечерней заре девичий голосок над водой лился нежной свирелью. Воевода слушал как зачарованный, схоронясь в прибрежных зарослях. Боялся нечаянно спугнуть девицу, почти отроковицу. Рудую голову девушки украшал сплетенный из разных трав, цветов и листьев венок. Белая рубаха намокла понизу, плотно облепив глезни*. «Гадать на суженого пришла, - усмехнулся Черномор. – Отчего сам-друг, без милых подруженек? Видать, на сердце у нее тот, о ком и помыслить грешно…Эх, молодо-зелено…»
Девица тем часом допела жалобку, завершив ее теми же скорбными словами, что и начала: «Стану я русалкой простоволосою, от людей на дно реки уплыву…» Сняла венок с головы и, полюбовавшись в последний раз, испустила горестный вздох и бросила в воду. Коли поплывет, а после к берегу пристанет - быть ей с избранником! Ну а коли поплывет дальше, али пуще того - утонет, не судьба, значит, вместе им состариться и умереть…
Но вот венок поддался течению и поплыл; подхватив тяжелый от воды подол рубахи, певунья выбралась на берег и кинулась за ним вдоль реки, громко шлепая босыми ступнями по песку. «Беги, горемычная…»
Черномор снова остался один. А он и рад был побыть в одиночестве. Усталость брала свое: почитай, целый день прошел в хлопотах! Купалу завсегда и всюду на Руси отмечали широко, с размахом. Со всеми обрядами, как должно. Призывая в помощь огонь и воду. Огонь-то очистит душу людскую, а вода исцелит тело. Оттого и жгут особые костры - купальцы с пламенем достающим до самых небес. Девки с парнями хороводом пляшут вокруг них, а те, кто посмелее, прыгают через костер и ступают ногами по горящим углям. Воевода и сам когда-то прыгал, удаль молодецкую показывал.
Скоро спустят с холма в реку горящее колесо, и повернет солнечный путь на зиму. И ничто этому помешать не может: ни вражьи, ни колдовские силы.
От воды приятно веяло прохладой. Воевода выбрался из своего укрытия; скинув обувку, сел на берегу. Недалече раздавались голоса и веселый смех, но больше никто не потревожил Черномора. Так и просидел почитай всю ночь, а на рассвете скинул одежду и в одной рубахе как есть вошел в воду для омовения. Вспомнилась тут Черномору матушка княгиня, Яснорада, что при жизни не позволяла ему окунаться в реку, дозволяла лишь собирать росу с травы рядом с нею и умываться ею. А на вопрос приемного сына, почему нельзя, не отвечала, лишь твердила: «Так надо! Верь мне!»
Некому было сейчас остановить воеводу, да и надо ли? Может, все страхи княгини были напрасными? Черномор наклонился и зачерпнул холодной водицы. Плеснул на лицо, растер ладонями. А после, когда вода успокоилась, глянул на свое отражение и едва не отшатнулся: из глубины на него глядел не он сам, а страшный карла ликом похожий на него . «Что за чертовщина?» - нахмурил брови воевода. – «Лик мой, а все остальное как будто не мое…Морок, не иначе! »
Воевода прикрыл очи, а когда открыл, лицо в воде – его лицо!- расплылось в жуткой ухмылке.
Черномор вскрикнул. Липкий страх подступил к горлу. Черти или водяной балуют, не иначе! Хотел было выскочить из воды – и не смог. Неведомая сила удерживала, не позволяя уйти, толкала в самую глубь реки. Ноги потеряли опору, и тело погрузилось в темные воды. Еще немного, и вода заполнит его изнутри…«Неужто смерть моя пришла?» - промелькнуло у воеводы в мыслях. – «Погоди, смертушка… Еще не все мои мирские дела завершены…Смилуйся!»
Черномор напряг последние силы и рванулся из толщи реки наверх. Выплыл на берег и без памяти рухнул на песок…

* глезни - голени