Руслан и Людмила: тайна Черномора

Глава 7

В тот день, когда князь Владимир выдавал замуж свою единственную дочь Людмилу за князя Руслана, радость по городу Киеву была великая, веселился и гулял народ.
А больше всего, конечно, в палатах княжеских, во дворце белом, куда молодые прибыли сразу после церкви. За большим столом во главе которого сидели жених с невестой, подымали здравицы за новых супругов, желали им счастья и скорейшего продолжения рода. Музыки и скоморохи развлекали гостей, столы ломились от яств и казалось, что весь дворец наполнен счастьем.
Только один человек в тот день был не весел. Конунг Фарлаф.
С мрачным видом подпирал он стену, пил и молча смотрел на жениха с невестой, на то, как под столом Руслан украдкой сжимает ладонь княжны, как что-то ласково и страстно шепчет на ухо, отчего Людмила заливается краской и старается скрыть торжествующую улыбку, ибо невесте положено быть скромной.
Другие его соперники - Рогдай и Ратмир, кажется, уже давно смирились. Последний вовсю за девками на пиру ухлестывал, одну вон даже на колени к себе усадил. Стоило и Фарлафу забыться, а не мог. Только и думал, что скоро пиру конец и поведет Руслан жену в опочивальню, как снимет с нее богатое платье расшитое драгоценными каменьями...
- Что так невесел, братец?
Ингигерд, или Предслава, как ее здесь называли, встала рядом у стены. Она приехала на свадьбу вместе с мужем князем Борисом и его старшим братом.
Перед сестрой скрываться ни к чему. Только она одна и способна его понять.
- Моя...моей должна была стать Людмила. Это я девку должен в спальню вести - все сговорено было...а теперь что же...обида нам, обида всему роду нашему!
Ингегерд пожала плечами.
- Меня тоже насильно замуж выдали. Бабы говорят - радуйся, муж хороший, пригожий, ласковый. Только не люб он мне. Будь моя воля - извела бы.
В том, что сестра сможет это сделать Фарлаф не сомневался, да еще так, чтобы никто на нее не подумал. Кажется, скоро поползут по новогородщине слухи, что занемог отчего-то князь Борис.
- Но сына сперва рожу. И станет он великим конунгом - Ингегерд провела ладонью по своему животу. Пока еще не было заметно, что княгиня Предслава на сносях - Так Наина сказала. И ты знаешь ее слово.
Фарлаф усмехнулся.
- Значит, кончено?
Ингигерд взяла кубок из его рук.
- А знаешь, что еще Наина сказала? Не бывать этому браку. Не быть вместе Руслану и Людмиле. - она наклонилась и тихо прошептала - И если хочет брат девку - то его будет.
А счастливый Руслан в это время крепко обнимал братьев. Андрей и Борис прибыли из Новгорода с дарами. Ожидалось, что и сам князь Глеб прибудет на свадьбу сына, но тот еще не оправился после болезни. Хотя Андрей заверил, что опасность миновала.
- Поправляется он, ехать хотел, несмотря на слабость, да Любава запретила. Ты же знаешь - у жены моей не забалуешь. - Андрей усмехнулся - С ним княгиня и осталась, а меня с Бориской и Алешенькой отправила. Ничего, скоро сами к батюшке поедите, на поклон.
Братья Руслана женились по любви. Хотя о браке старшего Андрея с дочкой смоленского князя было сговорено еще сызмальства, Любава и Андрей друг друга полюбили и в супружестве своем были счастливы. Княгиня-невестка Любава смогла заменить в сердцах народа погибшую жену князя Глеба - Яснораду.
Руслан поднял на руки и прижал к себе Алешеньку - единственного сына брата Бориса. Во время кратких визитов домой он очень привязался к мальчонке, потерявшему мать сразу после рождения. Третий год уже дитяте шел, только в мать он вдался, хилый, болел часто. Оттого и любили его пуще остальных княжеских внуков.
Алешенька засмеялся, а потом с поклоном преподнес Людмиле расшитый драгоценностями и бисером кошель. Та подарок приняла и поцеловала мальчика в щеку, отчего ребенок зарделся, а невеста заулыбалась и обняла его.
- К ласке он стал непривычен такой - со вздохом заметил Борис - Как к себе вернулись. Не любит Предслава Алешеньку, тянется он к ней, а она...знаю, другого хотела.
Руслан отыскал в толпе Ингигерд, стоящую рядом с Фарлафом и нахмурился.
- А ты что же? Чего согласился на брак-то?
- Что я...я Марьюшку свою очень любил, а после...думал, ради Алешеньки, да и красивая она, шельма. Хотя, может еще и слюбится... как сама матерью станет, так и подобреет.
Руслан и Борис обменялись многозначительными взглядами и подняли кубки.
- За лад в доме!
Руслан сделал глоток и завидев гостя, потянул его за рукав:
- Черномор! Выпей с нами! За счастье наше. У Бориса вон еще дите будет.
Воевода с радостью поднял кубок.
- За тебя! За князей новгородских и их жен! За Руслана с Людмилой! - он легонько стукнул жениха по-плечу - Что, не терпится поди, а? Ты, если что, совета спроси у братьев, у родных и названного.
Все уже порядком захмелели к тому времени, кроме самого Руслана, который хоть здравицы исправно принимал, но вино лишь слегка пригубливал.
- Эту науку я поболе тебя знаю - он усмехнулся, а потом посерьезнел - Тревожно что-то на душе, Черномор. Счастье сквозь пальцы, как песок просачивается. Не думал, что вместе будем - а тут...свадьбу играем. Неужто явь это?
Верный друг выпрямился и произнес.
- Совет вам да любовь. Я на дверях опочивальни встану, чтоб никто на пьяную голову ничего не учинил. Мимо меня никто не пройдет, ты же знаешь.

И вот, князь Владимир благословил Руслана и Людмилу образами и в сопровождении свиты, под обрядовые песни молодых проводили в опочивальню, осыпая хмелем и льняным семенем.
Знатной была та огромная комната - стены увешаны соболями. Остов брачного ложа тридевять снопов, а сверху ковров да перин и не сосчитать, в изголовье примостились две подушки с шелковыми наволочками.
Руслан быстро и торопливо разделся, усмехнувшись, провел по шелковым простыням и поправил теплое соболье одеяло, отороченное богатой материей. Опочивальня была разделена на две части тонкой тканевой занавеской с позолотой. Туда, за занавеску, повели Людмилу, которой дружки и девки помогали снять кокошник, расплести косы и освободиться от тяжелого свадебного платья.
Руслан попробовал заглянуть за занавеску, но дружка, засмеявшись, его остановила:
- Нельзя-нельзя! - а потом подбежала к Людмиле - Ох, и княжич у тебя, ретивый какой!
Девки рассмеялись пуще прежнего, Руслан тоже заулыбался. Он подошел к столу, отыскал кувшин с питейным медом и налил в два кубка, намереваясь один предложить Людмиле. Кажется, никогда не испытывал он прежде такого радостного волнения и предвкушения.
"...и прилепится к жене своей; и будут одна плоть" - вспомнил он слова венчальные. Казалось бы, такая гордая и недоступная княжна, нет, его теперь, его Людмилушка, навсегда, до той поры пока стоит белый свет.
Руслан понял, что девичьи голоса смолкли и в комнате стало тихо. Он поставил кубок и подошел к занавеске - так и есть, их оставили одних.
Князь сделал шаг вправо и Людмила за занавеской тоже, куда он, туда и она. Поиграть решила, Руслан усмехнулся. И вот они на расстоянии шага - Людмила у самой занавеси, легкая ткань с золотыми нитями приникает к лицу. Руслан протянул ладонь и осторожно коснулся нежной ткани, а через нее и лба, щек и губ, которые еще нежнее...
Князь новгородский откинул занавеску и смог рассмотреть Людмилу, в одной сорочке - свою молодую жену, замершую, как и он, в ожидании. Такая красивая, такая желанная...
Всего мгновение до того как окажется она в его объятиях. Всего шаг остался...
А потом ставни ходуном заходили. Распахнулись окна в опочивальне и не только в ней, во всем дворце князя киевского. Чудовищный вихрь разом потушил все свечи, что горели в комнате, разметал брачное ложе, прижимая Руслана к полу, лишая способности двигаться и говорить.
Опочивальня погрузилась во тьму...и ничего не стало.