Руслан и Людмила: тайна Черномора

Глава 17

К священной роще ехали битый час. Да и то молвить ехали…Безбородый карла с Финном передвигались верхом, а воевода всю дорогу шел пеший, опираясь на посох старика. Троих ездоков ни один – даже богатырский конь – не снесет. Сколько ни корми.
По всему было видать, что старику Финну привычнее ходить ногами, чем ездить верхом, однако он не роптал, лишь кидал на воеводу странные молчаливые взгляды, от которых тому становилось не по себе. Карла и вовсе прикрыл очи: то ли задремал, то ли затаился и замышляет недоброе.
Черномор Незнамович вздохнул. Он не доверял ни Финну, ни карле. Хорошо, что при нем был меч, способный усмирить карлу навечно, ну а со старцем справиться будет легко. Ежели понадобится.
– Далеко ли еще до рощи, старик? Коню отдохнуть бы, да и нам не помешает…
– На полпути мы, воевода… Как птицу Гамаюн заслышишь, значит недалече роща. Скоро будет родник, там и передохнем.
– Будь по-твоему, старик.
Вода в роднике оказалась прохладной и вкусной. Путники напились сами и напоили коня. Тот без своей тяжелой ноши радостно фыркал.
– У меня все члены онемели, – ворчливо пожаловался карла Черномор.
– Ишь, ты! Ну, поди, разомнись вместе с конем, – хохотнул Черномор Незнамович. – Да не балуй, помни про мой меч! А мы пока с Финном потолкуем…
Воевода обождал, пока карла отойдет подальше, а опосля тихо, но грозно промолвил:
– А теперь сказывай, старче, что таишь… Все очи ты проглядел, на меня глядючи. Извести замыслил? Оттого и выдумал про рощу священную?
– Извести тебя?.. Нет, – хриплым голосом ответил Финн. – Такое мне и в голову не пришло… ведь ты…ты…
– Говори, старик! – Воевода схватил Финна за руку и крепко, как кузнечными клещами, сжал в своей ладони.
– Ты мой сын, Черномор…а твоя мать – Наина…– охнув от боли, признался Финн.
– Ах ты, щучий сын! Брешешь! – Воевода схватился за меч, очи его налились гневом, лицо пылало. – С похмелья иль выжил из ума, старик?!
– Мне и самому эта правда открылась недавно… Верь мне! Это длинная история. Мы с Наиной в юности любили друг друга…Красивая она была, да вот только своенравная и гордячка без меры, что ни день – помыкала меня…Уехал я за лучшей долей и не узнал, что она тяжела сделалась. Ни словечка мне не сказала. Как и о том, что кроме меня, привечала в своей постели Чернобога. Родились ты и этот…карла. Тебя Наина отвезла в Новгород и подкинула к княжескому дому, а карлу оставила при себе… – Финн горько усмехнулся, по морщинистой щеке его скатилась крупная слеза.
Воевода опешил. Все его страшные сны последних месяцев будто ожили наяву: вспомнились и страшный лик карлы, и младая красавица, оборотившаяся старухой, и сам он лежащий на тисовой кровати на дне моря-океана. Так вот что означали сны! Он-то думал, подменили его младенцем в люльке карлой, а оно вон оно что! Мать родная – ведьма, отец – то ли лекарь, то ли чернокнижник… От этой мысли сдавило грудь молодецкую тяжелым камнем, ни вздохнуть, ни выдохнуть. Воевода рванул кафтан на груди, горохом посыпались в траву серебряные пуговки. Завыл в голос, так, что испуганно заржал конь.
– Выходит, карла мой брат?! – выкрикнул через силу.
– Брат по матери. Не отец я ему, – упрямо ответил Финн. – Наина зачала его от Чернобога, ему и посвятила. А зачем и тебя, и его нарекла Черномором, то мне неведомо. Она ведь, сынок, тайно следила за тем, как ты под крылом княгини Яснорады растешь. Сама мне в том призналась…
Воевода проглотил ком в горле.
– Что теперь делать с ним будешь? – спросил Финн, кивая на карлу Черномора.
– То же, что и раньше: отвезу его и тебя в священную рощу.
Он свистнул коня, с ним явился и карла. Ни словом не обмолвился Черномор Незнамович о том, что узнал, закинул новоявленного братца на коня, а после помог забраться старику. Взявши посох, зашагал рядом с конем.
Так они добрались до священной рощи и спешились. Здесь было тихо как на погосте. Даже шороха листвы не слыхать. И вдруг эту звенящую тишину где-то вдалеке разорвал крик птицы – тревожный, бередящий душу.
Старик Финн внезапно побледнел, перекрестился и едва слышно промолвил:
– Гамаюн кричала … Преставился, значит, княжич Новгородский…
– Ты о чем это, Финн? – Воевода зыркнул очами на старика. Отцом он его не называл, язык не поворачивался. – А ну, говори!
Финн бухнулся на колени.
– Моя вина, Черномор! Прости! Наина меня заставила дать напиток княжичу и его жене…молвила, что только так я могу спасти тебя от гибели.
– Ты что же, старик, отравил их?! – потрясенно выдохнул воевода. – Да как ты мог, щучий сын!
– То было сонное зелья, не яд! Они должны были только заснуть крепким сном…а после, о я догадываюсь, что было после… Фарлаф похитил спящую Людмилу из рук мужа. И убил Руслана…
Старик заплакал горько и безутешно, а губы карлы меж тем дрогнули в улыбке. В голове Черномора Незнамовича все помутилось от горя, он выхватил меч и занес его над головой карлы.
– Пощади! – заверещал тот. – Мы сможем договориться… за меня дадут много, очень много денег! Ты будешь богаче князя!
– Будь ты проклят!
– Не делай этого, воевода! – воскликнул Финн. – Его смерть ничего не даст тебе. Оставь меня в священной роще вместе с карлой и поезжай обратно. Коли я прав, и Фарлаф убил княжича и похитил жену его…что ж, тогда только ты сможешь оживить