Русская для шейха

Глава 1

Когда брат позвонил в ту ночь, он уже плакал:

— Прости… я не знал, что это граница… не знал, что в машине что-то есть…

Потом — тюрьма. Потом — тишина. И наконец — он. Амир аль-Кадир. Он вошёл в зал, как буря. Белоснежный наряд, хищный взгляд, голос, от которого немела кожа.

— Один год. Ты живёшь по моим правилам. Я вытаскиваю твоего брата. И ты — моя.

Я подписала. Потому что выбора не было. Теперь — шатёр. Чужая страна. Чужое платье, чужие стены, чужие руки, готовые закрыться за моей спиной. Он сидит среди подушек, пьёт тёмный чай. Власть ощущается даже в его молчании.

— Твоя свобода осталась за дверью, — говорит он. — Здесь ты принадлежишь мне.

Я не отвечаю. В памяти — лицо брата: истощённое, испуганное. Я отдала себя, чтобы он выжил. Даже если никогда не поймёт. Даже если не простит. Амир приближается. Он не касается — но от одного его взгляда внутри всё сжимается.

— Ты ещё не понимаешь, что значит быть моей. Но поймёшь. Скоро.

Воздух шатра густой, пряный. Занавеси едва колышутся от дыхания. Звёзды за тканью — близко, будто их можно сорвать. Он встаёт. Движения — медленные, как у того, кто привык, что всё принадлежит ему. Его тень накрывает меня.

— Ты знаешь, где находишься? — голос глубокий, обволакивающий.

— В клетке, — отвечаю, поднимая голову. Это всё, что у меня осталось.

Он усмехается.

— Добровольная клетка. Ты сама пришла.

Я отступаю. Инстинктивно. Но он сокращает расстояние.

— Ты продала свою свободу ради брата. Это… трогательно. Почти благородно.

В горле пересохло.

— Я не по своей воле здесь.

Он наклоняется ближе.

— Но ты здесь. А значит — под моей защитой.

Это звучит, как насмешка.

— Что вам нужно?

— Тебя. — Одно слово. Твёрдое, как приказ.

Сжимаю пальцы.

— Я не ваша. И никогда не буду.

Он улыбается — медленно, с вызовом.

— «Никогда» — опасное слово, Анна. Посмотрим.

Он уходит. Не спеша, как тот, кто уже знает, чем всё закончится. А я остаюсь в тишине, тяжёлой, как камень. Он ушёл, но чувство — будто остался. Словно тень, от которой не скрыться.

Стиснула зубы. Его уверенность была невыносимой. Эта наглость — считать, что всё вокруг подчинено только его желаниям, — разрывала меня изнутри. Кто он такой, чтобы думать, что может просто взять меня, как вещь? Да, я пришла сюда сама, чтобы защитить брата. Но это не значит, что я принадлежу ему. И не буду. Никогда.

Оглядела шатёр. Всё вокруг кричало о роскоши. Тяжёлые ковры с замысловатыми узорами укрывали пол, стены обтягивали тончайшие ткани, вышитые золотыми и серебряными нитями. На низких столиках стояли кубки и сосуды из кованого металла и стекла. В углу теплился мягкий свет ламп, чьи тени танцевали по стенам. Воздух был насыщен ароматами благовоний — сладкими, пряными, но такими густыми, что они казались удушающими.

Это была клетка. Прекрасная, роскошная, но всё же клетка.

Сделала несколько шагов к выходу и откинула занавесь. Ночь встретила меня тёмным небом, усыпанным звёздами, и едва слышным шелестом ветра. Вокруг шатра, в густой темноте, мерцали огни лагеря. Люди шейха — мужчины в белоснежных тубах, с оружием, тихо передвигались между шатрами. Движения были выверенными, осанка напряжённой. Это был не просто караван. Это была армия, служившая одному человеку.

Сделала шаг за пределы шатра, позволив свежему воздуху коснуться моего лица. Но едва успела вдохнуть глубже, как передо мной выросли двое стражников. Их силуэты закрыли звёзды, а осанка говорила о чётком приказе.

— Вернитесь внутрь, мисс, — голос одного из них был ровным, на хорошем английском, но холодным.

— Я не собираюсь оставаться в этом шатре, — бросила, пытаясь сохранить твёрдость в голосе.

Они переглянулись, но не отступили. Второй стражник заговорил мягче, будто успокаивая дикого зверя:

— Это приказ шейха. Мы не можем вас выпустить.

Гнев вспыхнул во мне ярким пламенем. Даже здесь, под открытым небом, я оставалась заключённой.

— Скажите своему шейху, что я не его пленница, — процедила сквозь зубы, с трудом сдерживая раздражение.

Они промолчали, но их взгляды сказали больше, чем слова. Это не обсуждалось.

Развернулась и вошла обратно в шатёр, откинув занавесь так резко, что она с глухим звуком упала обратно. Внутри всё казалось ещё более удушающим. Зажмурилась, пытаясь унять дрожь в руках.

Амир. Его самодовольный голос, этот взгляд, в котором скрывалось всезнание, раздражали меня до крайности. Он думал, что я сдамся? Что склоню голову перед его волей?

Никогда.

Подошла к столу, где стоял сосуд с водой, и сделала глоток. Холодная жидкость обожгла горло, но это не успокаивало. Гнев бурлил в моей груди, яростной волной накатывая снова и снова.

Шейх мог думать, что он всё контролирует. Что я — его новая игрушка, которой он будет любоваться, пока не наскучит. Но я не позволю ему победить. Я найду выход.

Пусть думает, что управляет мной. Пусть считает, что я пленена. Это сделает мою победу только слаще.