Русская магия или берегись ищейки

Глава четвертая.

В клуб мы решили поехать не только вдвоем с Фаридой, а пригласить моих подруг ведьм. Вся наша компания состояла из меня, Фариды, Кати — она была моей подругой детства, которая и познакомила меня с Максом — а также Петры Вольфган, девушки-некромант. И вот всей четверкой мы завалились в клуб Добрева.       

— Так вот, Кира, ты как всегда. Пронесешься как ураган, но всегда с какими-то проблемами, хоть раз мы можем собраться не из-за проблем? — ныла над моим ухом моя подруга Катя. С ней мы знакомы ещё со школы, но даже года не изменили нашей дружбы. Хотя в школе мы были весьма колоритной парочкой, розоволосая и мелкая я, и высокая и черноволосая Катя. Даже сейчас она ни капли не изменилась. Все так же выше меня на голову, такие же пышные и длинные черные волосы, которые она часто заплетает в две косы, которые были толщиной с мою руку. Черные глаза всегда слегка прищурены, а на губах легкая улыбка, но это только на первый взгляд, она вся такая милая и добрая, а на самом деле она боевой маг, который одной левой может завалить мужика в трое сильнее её. Она могла построить карьеру в армии или в полиции, но назло всем ушла работать в медицину. Вся её семья — потомственные военные, и тут медицина, её пытались переубедить, но она перла как танк, не видя никаких преград, и мне запомнилась одна её фраза, которая вскоре стала её девизом: «Я рождена спасать, а не калечить». И добилась все же своего. Сейчас она является главой отделения экстренной хирургии, где оперирует и лечит всех подряд, будь ты вампир, иль демон, или даже эльф, перед хирургом Екатерины Белой все едины.      

— Катя, ты вроде в отпуске от своих пациентов. Так что не ной, мы совместим свое времяпровождение. Я вот, например, рада видеть Киру, хоть и при таких обстоятельствах. Мы ведь собирались вместе только три года назад, то у нас работа, то у неё. Прекращай ныть, и где же наша некая Марина? — прервала нытье Кати Петра и посмотрела на неё своим фирменным взглядом, который обещал упокоение, если не прекратит раздражать. Петра Вольфган, появилась в моей судьбе, когда я училась в девятом классе. Она приехала к нам в город из самой столицы матушки Москвы. Она училась с нами уже полгода, но многие из учеников не обращали внимания. На странную девчонку ботаника. Ну она конечно не была ботаником, но образ был странным. Русые волосы всегда были собраны в пучок, очки на пол лица, одежда всегда в строгом стиле. Белый вверх, черный низ. Всегда серьезная, всегда в учебниках, а заговоришь, то голубые глаза смотрят так, что мурашки по спине бегут. И, конечно, это привело к тому, что её начали задирать девчонки из другого класса. Ну и мы с Катькой как-то шли мимо гаражей, где девчонки зажали Петру. И тогда мы очень удивились преображению Петры. Она в одно мгновение превратилась в фурию, которая одним махом победила тех задир. До сих про помню всегда уложенные волосы дыбом, глаза горят огнем, на губах оскал, а на руках кровь. Тогда мы то и узнали, что Петра не пай-девочка, а бывшая хулиганка, которая всегда умела за себя постоять, но с переводом в новую школу решила стать примерной девочкой. Со временем мы так и стали втроем общаться, наверное, Петра и повлияла на выбор Кати. Она всегда увлекалась медициной и всегда хотела стать патологоанатом, да и дар некромантии тоже никуда не деть. Вот такая разношерстная компания. Ищейка, хирург, ведьма проклятий, и патологоанатом-некромант.       

— Ха-ха-ха. Ладно, девчонки, ищем вот эту девушку и незаметно, Катя, незаметно наблюдаем за ней, — проговорила я и достала из сумки фотографию, и положила на столик, где мы приземлились. Если посмотреть, то Марина была обычной девчонкой. Каштановые волосы, карие глаза, на лицо милая, средний рост. Ничего необычного в ней-то и нет, но такого не бывает. Или я реально параноик? Но не может же быть проклятущий кто-то из тройки, слишком просто и мотив подтянут за уши. Здесь что-то серьезное должно быть, иначе не имеет смысла. Пока я предавалась самокопанию, девчонки успели заказать коктейли и найти Марину, она работала барменом. За коктейлями сходила Петра, ибо Марина могла каким-то образом знать меня или Фариду, и даже Катю.       

— Объект найден. На вид обычная девчонка, улыбчивая, но это скорее просто обязанность, чтобы давали чаевые. Но вот взгляд у неё странный, я когда заказывала, она посмотрела в вашу сторону. Но я только секунду его видела. Вот, так что не советую пить, — прервала мои мысли Петра и поставила перед нами напитки.       

— Что за взгляд? И, девочки, улыбаемся, мы здесь просто отдыхаем, а то нас вмиг раскусят, — сказала с улыбкой Фарида и, взяв коктейль в руки, делала вид, что пьет.       

— Не смогла рассмотреть, но он был странным, таким взглядом не смотрят на обычных посетителей. Кира, она точно тебя не знает? — с такой же улыбкой ответила Петра и также взяла напиток. Мы с Катей последовали их примеру.       

— Лично мы точно не встречались. Но возможно она могла меня видеть на фотографиях дома. Но все равно её мотивы пока не известны, возможно она и не на нас смотрела. Кто проверит напитки? Чтобы были доказательства, если что, — надеясь, что напитки чисты, но всё оказалось не так.       

— Хм… кажется, ты была права, и у этой Марины на вашу семью зуб, Кира. Тут зелье помутнения рассудка и подчинения, разработка старая, конечно, но очень действенная. Их запретили лет пятьдесят назад, и тут такое. Интересно, откуда у обычной студентки такие зелье? Похоже придется все-таки вызывать полицию. Я звоню брату и Лексу, — коротко проинформировала нас Катя, тут же доставая телефон. К нашему столику приближался хозяин клуба Добрев.       

— Какие люди нас посетили, Екатерина, не ожидал вас здесь увидеть. Разрешите присесть? — сказал вампир и плюхнулся рядом с моей подругой. Мы с молчаливым шоком смотрели на такое хозяйское поведение с Катей, она же молча посмотрела на него.       

— Да, мы в клубе. Приезжайте, ждем, — коротко произнесла в телефон Катя и сбросила вызов.

— Костик, вот ты чего прицепился то ко мне? Мало, что ли, девушек вокруг? — спросила подруга и посмотрела на вампира, он же только улыбнулся во все клыки, мы хранили стратегическое молчание. Просто мало кто осмеливался так нагло клеиться к подруге.