Русская Неутопия

Глава пятая

На десятый день наступил решающий момент. Межведомственно-общественная комиссия утвердила решение о переезде в Отказник. Воронин полагал, что это решает какая-то одна инстанция, например, Агентство по делам Отказников, но оказалось, что решение должны согласовать несколько ведомств и контролировать общественные организации. Для этого существовал закон о таких комиссиях по совершенно разным случаям. Это напоминало видеоконференцию, в которой участвует порядка 10–15 человек. В некоторых случаях, когда участие было необходимо для проформы, ведомство выставляло свой ИИ с правом электронной подписи. Благодаря этому решения, которые раньше тянулись неделями или месяцами, принимались за день.

Саша и Катя закрылись в спальне, пока дети играли в детской. Точнее говоря, Вова играл в конструктор и выстроил целый город, а Маша тихо читала книгу. Машу перевели из больницы только два дня назад. После проведенных там дней она стала еще более молчаливой и задумчивой. Однако психолог сказал, что в этом ничего страшного нет. Просто надо быть с ней рядом.

Когда началась комиссия, очки транслировали изображение, будто они находились в большом светлом зале, окна которого смотрели на море. Саша невольно вспомнил свое раннее детство в Питере. Только море там было серое и с низкими свинцовыми тучами. Они сидели в центре зала, полукругом их охватывали члены комиссии. Часть из них была настоящими людьми, часть — ИИ, представлявшими некоторые государственные организации. Над каждым висела надпись, указывающая, кто или что он. Её можно было посмотреть подробнее. Саша думал, что от следственных органов будет Котлинская, но выставили ИИ. Видимо, претензий от них больше не было. Воронину сразу не понравились две женщины: одна из министерства просвещения, другая из соцопеки. Как только начались обсуждения, они стали давить на то, что надо допустить родственников (имелся в виду отец Кати) и детей на совещание, чтобы выслушать их мнение. Однако резко против выступила представитель Общества защиты семьи, к ней присоединился Капылевич из КОС.

На Воронина и Ярову, конечно, пытались давить, особенно депутат от «Государственной партии». Но, например, представитель Совета обратной власти занял нейтральную позицию. Во всех этих странных видах власти Саша еще не разбирался.

— С вашим опытом выживания вы могли бы стать достойными гражданами нашего общества! — настаивал депутат.

— Они сами решат, где и как им жить! — ответил за них главный координатор КОС.

— Вы же сами видели, что происходит без вакцин! — выдал свой аргумент представитель министерства здравоохранения.

— В изоляции мы будем защищены! — настаивала Катя.

Депутат от госпартии не унимался.

— Пусть скажут свое слово из Общественного союза атеистов! Вы же за науку. Объясните уважаемым Александру и Кате, что футвака — это не заговор какой-то!

Когда Саша с Катей заполняли тесты, то указали, что являются атеистами. Поэтому их права, в том числе, защищала и ОСА.

— А разве семья Ворониных-Яровых заявляла, что они сторонники заговора? Мне показалось, что причины отказа психологические.

— Подтверждаю! — сказал психолог.

Тут настала очередь говорить Сергею Ивановичу — руководителю общины, куда они решили уехать.

После тестов Агафья — ИИ Агентства по делам Отказников — выдала им несколько вариантов. Оптимальным оказался Отказник «Далекая Радуга», находившийся в этом же регионе. Жители «Далекой Радуги» были атеистами и коммунистами. При этом поддерживали информационную связь с миром.

Сергей Иванович был пожилым человеком лет шестидесяти пяти. С седой бородкой и такими же длинными седыми волосами.

— Уважаемые представители государственных органов и общественных организаций, дорогие Александр и Катерина, я бы не хотел вступать в полемику по поводу прививок. Хочется сказать, что мы рады и ждем новых участников нашей общины! Александр и Катерина сделали свой гражданский выбор, и мы готовы поддержать их в этом! Далекая Радуга ждет вашу дружную семью!

Сергей Иванович искренне улыбнулся и развел руками, словно обнимая.

После подтверждения отказа комиссия наконец завершилась.

— Уф, — выдохнула Катя, снимая очки. — Я думала, они разрешат отцу участвовать.

Саша закрыл лицо рукой и сказал:

— Утомительно всё это.

— С другой стороны, представь, сколько бы эта процедура заняла двадцать лет назад.

— Тогда и Отказников не было…

За время, пока они ждали комиссию и выезда, Саша просматривал Сеть. Новости на основных каналах вызывали у него оторопь. Это была какая-то шиза. В какой-то момент он просто перестал их смотреть. Запрещенные сети заработали пару раз. Но связь была медленной. Катя сумела зарегистрироваться в общемировой социальной Метасети. С ней попытался связаться, видимо, представитель МЕГИ, который принялся рассказывать, какие меганцы на самом деле, и скинул ссылки на их сайт, который они уже находили в даркнете. Но долгой беседы не вышло. Связь опять прекратилась.

Про вакцины они не узнали ничего нового. Однако было ясно, что все проходили раз в полгода так называемую «перепрошивку» вакцины с учетом новых вирусов. А те, кто не вакцинировался по медицинским показаниям, сдавали тесты. У тех, кто побогаче, были свои личные устройства, передававшие результаты тестов дистанционно. Официальные данные утверждали, что в целом заболеваемость всеми видами болезней сократилась, смертность уменьшилась, а продолжительность жизни возросла на несколько лет и продолжала расти. В запрещенных сетях утверждали, что это всё пропаганда. Однако репортажи про их поселение сильно повлияли на общество. Слишком большая детская смертность сковала возможности антиваксеров. Особенно когда поселение посетили представители областного и общероссийского совета обратной власти. В репортаже показывали, как два человека в комбинезонах и масках осматривают могилы детей. Безопасность там была организована сильно. Общинников так же оберегали от внешних вирусов, как и Катю с Сашей и детей.