Русская Неутопия

Глава двадцать шестая

Тесть и теща привезли детей на три дня. Один день Воронин работал, и они ходили по городу без него. Потом вместе прошлись по музеям и развлекательным площадкам. Вова и Маша были рады увидеть отца. А он их. Хотя, в общем, он и так часто общался с ним через дополненную реальность. Но, как он понял, с дедушкой и бабушкой им было неплохо. Вначале Вова в очередной раз во всех подробностях живописал, как их обучали в дополненной реальности спасаться из самолета. Он до сих пор не мог это забыть, когда первый раз улетел из Тамска. Видимо, он решил, что увидев отца вживую, надо еще раз повторить рассказ.

- А мама часто дома? – спросил Воронин, когда они остались одни, потому что Яров с женой поехали вечером в театр.

- Не очень. – ответила Маша.

- Она теперь в Москве. – добавил Вова, – Как говорит бабушка, нагуливает ненагуленное в лесу.

После посещения парка развлечений они вернулись в большую квартиру на окраине города. Яров снял пентхаус в доме с южной стороны города, почти по пути к дому Воронина. По его словам, снимать в центре города квартиру меньшего размера оказалось дороже, чем эту, которую чаще использовали для вечеринок. Виктор Сергеевич любил жить за городом, но ездить каждый день в город было неудобно. Кроме того, внуки хотели что-то такое. Квартира находилась на последнем этаже небоскреба с панорамными окнами на Питер и в сторону аэропорта. Она состояла из четырех спален и большой комнаты с кухней. Тут было всё для проведения вечеринок, и даже детские игрушки, в том числе настольный хоккей. Вова принялся играть в хоккей с отцом. А Маша достала бумагу и карандаши и принялась рисовать то, что видела за окном. Александр расспросил детей, как идет учеба. У Маши все было хорошо, но новыми подругами она пока не обзавелась. Вова недолго грустил о своих оставленных в Нагорном друзьях и нашел новых. Он продолжил заниматься в аналогичных секциях, что и в поселке. Пока они болтали, приехали дедушка с бабушкой.

Лидия Владимировна сказала, что уже ночь на дворе и пора спать. Дети неохотно пошли умываться. Пока бабушка занималась внуками, Виктор Сергеевич отвел Александра к бару и вынул бутылку хорошего коньяка. Он был уже слегка навеселе, потому что выпил в буфете Мариинки. В театр они ездили на такси. А машина, на которой приехали из Москвы, стояла в подземной парковке жилого комплекса. Это была еще одна причина, по которой выбрали именно эту квартиру. Тут с парковочным местом не было проблем, как в центре города.

Дети пожелали спокойной ночи и ушли спать.

- Вы, мужчины, долго не засиживайтесь. Завтра вставать рано. – сказала жена Ярова и тоже ушла спать.

За окном мелькали машины на шоссе, садились и взлетали самолеты.

- Ну, за встречу. – предложил генерал и снял с себя мультифон, предложив сделать Александру то же самое. А потом унес их подальше.

Они выпили и вышли на балкон, где он закурил, после чего тесть вывалил на него наболевшее с применением нецензурной лексики.

- В целом я, конечно, тебя не виню, она тоже хороша! Эта ваша долбанная чилдренпозитивная полиамория, мать её….

- Чилдрен что? – не понял Александр.

- А, забей, Саня. Хрень это всё. Лидка вашими детьми нормально занимается. И ладно.

На улице было прохладно, и они вернулись внутрь. Вначале было не совсем понятно, чего хотел от него Виктор Сергеевич. Лишь набравшись побольше, он стал говорить ближе к делу.

- Я почему так с ней ругался, когда вы только вернулись!? Это не потому что я злой был. Я к психологу ходил много раз и пожалел уже кучу раз, что тогда ей запретил летать. Нет! Это не то. Я ведь тогда все свои связи напряг! Но ничего… пусто. Вас как след простыл. Как ни пытался, что только ни делал, ничего не выходило! А тут новости… вы вернулись! Я был рад, конечно…. Но тут…

Тесть замер, смотря в пустоту за окно.

- Так что тут?

- Эх, по идее я не должен этого говорить… ну ладно. Когда я поехал в Тамск, меня по пути перехватил Марат. И говорит…

Тесть выпил еще.

- И говорит так убедительно, чтобы я увидел, как это происходит. Если бы сразу вернулись, то на вас было бы совершено покушение…. Он убедил меня поругаться с Катей, чтобы она захотела уйти в Отказник. Такие вот дела, Саня.

Воронин был тоже в легком опьянении. Но попытался свести высказывания Ярова со своими догадками.

- Марат? Что за Марат? Это который из Смыслинска?

- Ну да… а ты то откуда его знаешь? – удивился Яров.

Воронин осекся. Но потом решил, что можно рассказать тестю часть истории.

- Про него я узнал от одного человека в Нагорном. Они вместе служили во время Новороссийской войны. И как-то этот самый Марат заезжал к нему вместе с Прохоровым.

Яров аж зарычал.

- С этим долбанным Прохоровым? То есть он его знает?

- Да. Причем он возил его в тот момент, когда Прохоров якобы пропал где-то в лесу на полтора месяца. А на самом деле, он в Смыслинске был…

- Вот же сволочь!

Тесть выпил еще стопку и закусил дорогим сыром.

- То есть получается, что Прохоров и этот Марат заодно, что ли? – сказал он скорее себе, чем Воронину.

- А вы-то, откуда его знаете?

Яров тяжко выдохнул.

- Учился я в Смыслинске и там с ним познакомился. Неоднократно потом виделись…

Яров насупился. Было видно, что ему тяжело. Он думает о чём-то своем и не хочет дальше рассказывать. Но Александр вспомнил про дар. А что если…

- А некоего Олега Добрынина - друга Марата вы знаете?

Тесть встрепенулся.

- Да. А ты откуда?

- А в установке вас облучали?

- Что?! Откуда ты?... – он выпучил глаза.

- Это установка Рымкевича. Да. Но откуда ты это знаешь? Ты что там был? Каким образом?

- Рымкевич? Где-то я уже слышал эту фамилию? Или читал? - Подумал Александр.

Стоп, пора назад. Голова трещала. Дальше начиналась серая зона. Воронин вернулся назад, ожидая, что всё будет как и прежде.

Но Яров поднял голову и удивленно смотрел на Александра. И казалось, начинал трезветь.