Русский бриллиант

Глава 2. Беспроигрышный вариант

Следующий акт великой драмы «Алина против Несправедливого Мира» открылся сценой, достойной кисти метафизического мастера. Алина, отринув базовые инстинкты выживания вроде поиска воды или постройки укрытия, погрузилась в высший пилотаж современного шаманства – попытку вызвать цифрового духа.

Она извлекла из недр Gucci свой главный артефакт – селфи-палку. Словно жрец древнего культа, возносящий дары небесам, она нацепила на неё свой айфон, чей аккумулятор тлел последними процентами, как искра сознания в её голове. Её движения были полны торжественной идиотии. Она поднимала руку выше, вставая на цыпочки, забиралась на прибрежный валун, тянулась к небу, словно молясь.

– Ну же, давай, одна палочка! Всего одна палочка! – бормотала она, тыкая в экран с силой, способной проломить бетон. – Я ж вижу, что сеть ловит! Это просто глюк!

Она меняла положение, бегала по берегу, подпрыгивала, словно марионетка, дергаемая за нитки невидимым кукловодом. Её вселенная, замкнутая между камерой и экраном, дала трещину. Цифровой бог молчал. Последний процент жизни её телефона угас, оставив её в кромешной, допотопной тьме – мире без лайков, сторис и возможности написать «папику».

Осознание ударило её с силой пьяного кулака по лицу. Связи не было. Вообще. Её план «позвать вертолётик», который в её картине мира был столь же естественен, как вызов такси, рассыпался в прах. Паника, которую она ранее наблюдала у других как некий диковинный спектакль, впервые когтями дотянулась и до её подкорки.

Именно в этот момент её взгляд, острый как коготь шакала, выхватил из реальности ключевой кадр: инженер Игорь, тот самый «лысый», держал в руках плод своего интеллектуального и физического труда – тот самый кокос. Он уже проделал в нем аккуратное отверстие и, запрокинув голову, с наслаждением пил молоко. Звук, с которым он глотал живительную влагу, был для Алины оглушительнее симфонии.

Её ноги понесли к нему сами, движимые древним, глубинным алгоритмом «ХОЧУ».

– Эй! – рявкнула она, перекрывая шум прибоя. – Это чё такое? А мне?

Игорь опустил кокос, смахнул с губ каплю. В его глазах читалась усталость сапиенса, вынужденного контактировать с агрессивно тупым неандертальцем.

– Это кокос, Девушка. Я его добыл. Вы можете добыть себе такой же. Вон их на пальме ещё полтора десятка.

– Не буду я по деревьям лазить! Я не белка! – заявила Алина, как будто объявляя о своем королевском статусе. – Дай мне этот. Ты же уже напился, жадюга!

– Нет, – ответил Игорь с инженерной прямотой. Его психика, уже прошедшая стадию отрицания и гнева, достигла стадии принятия и жесткой рациональности. – Это моя еда и моя вода.

Алина задышала чаще. Её мозг, привыкший решать проблемы через скандал, истерику или демонстрацию цены своего расположения, начал перебирать опции. Скандал не подействовал. Истерику он проигнорировал. Оставалось – предложить сделку.

– Ладно, гений хренов, – фыркнула она. – Меняемся. У тебя – кокос. У меня… – Она с торжествующим видом дернула сумочку и извлекла оттуда свой стратегический резерв. Маленький квадратик в яркой упаковке. – Вот! Презерватив!

Она протянула его Игорю, как дипломат, вручающий верительную грамоту. На её лице читалась непоколебимая уверенность в неотразимости предложения.

– Видишь? – пояснила она с назидательностью гуру. – Он тебе пригодится. Мало ли что. Беспроигрышный вариант, дурик!

Игорь несколько секунд молча смотрел то на кокос в своей руке, то на разноцветный квадратик в её руке, то в её пустые, сияющие искренней уверенностью глаза. В его мозгу, том самом, что рассчитывал сопротивление материалов, произошел сбой. Логика сталкивалась с абсолютным иррациональным полем, порождаемым этим существом.

На его лице не было ни злости, ни раздражения. Только чистая, почти метафизическая усталость от столкновения с иной формой жизни.

– Идите вы три буквы, – произнес он тихо, без злобы, как констатацию факта. Развернулся и пошел прочь, к Ольге и Вите, делится с ними драгоценной влагой.

Алина осталась стоять с протянутой рукой, в которой лежал её «беспроигрышный вариант». Её мир, где всё имело цену и решалось нахальством, в очередной раз дал сбой. Она не чувствовала стыда или осознания провала. Она чувствовала лишь жгучую, яростную обиду.

– Ну и сиди со своим кокосом, мудила! – крикнула она ему в спину, судорожно засовывая презерватив обратно в сумочку. – Сам потом приползешь! А я тебе не дам! Ни-че-го!

И, фыркнув, она побрела прочь, вглубь острова, в поисках нового объекта для прессинга, оставив за собой шлейф нереализованных амбиций и аромат дорогих духов, который уже начал смешиваться с запахом морской соли и собственной глупости. Её главный конфликт – конфликт между её инфантильным всемогуществом и суровой объективностью реальности – только начинался.