Русский бриллиант

P.S. Сцена после титров

Новый ухажёр Алины, Артём, встретил её в аэропорту с огромным букетом роз. Он старше Алины на 5 лет, не столь суровый и пробивной, как её «папик», но с не менее цепкой хваткой. У него было самое главное, что ценила Алина – чутьё на успешные проекты. Пока они ждали чемоданы, она, не переводя дух, вываливала на него поток впечатлений: «…а эти дикари, Артём, ты не представляешь! Кокосы жрали, как обезьяны! А я чуть не умерла от голода, но держалась, блин, как королева!»

Они вышли к чёрному мерседесу, мягко тронулись с парковки. В салоне пахло дорогой кожей и тихо играл джаз. Алина, выдохнув, наконец, сделала паузу и, глядя на него, спросила:
– А у тебя, Артём, как дела? Чем занимался? Нашёл какие-нибудь идеи для нашего проекта?

Артём, не отрывая глаз от дороги, на секунду задумался.
– Дела идут, контора пишет, – произнёс он с лёгкой ухмылкой. – Нашёл одного парня прикольного. Косит под серьёзного репера, а поёт такую кринжатину… Свежо, смешно. Нагловато и вызывающе. И назвался, приколись, не как-нибудь, а Борис Кринж.

Алина, чьи мысли ещё витали где-то между воспоминаниями об острове и предвкушением шоппинга, уловила знакомые слова.
– Нагло и вызывающе? – переспросила она, и в её глазах вспыхнул деловой интерес. – Это нам подходит.

Она замолчала, глядя на прохожих. На секунду её накрыло воспоминание: отец, его жёсткий голос, суровое лицо и слова: «Алина, жизнь – это драка. Или бьёшь ты, или бьют тебя. Дави, пока не раздавили». Потом этот образ растворился, вытесненный более важной мыслью.
– А есть что из демок послушать?

Артём молча протянул руку, пару раз нажал по сенсорному экрану мультимедиа. Салон наполнился тяжёлым, нарочито грубым битом. И затем – уверенный, чуть гнусавый мужской голос:

...На фото губы, грудь, а в био — «принцесса»,
Чек-лист как «Война и мир» с предисловием вместе.
Лента топ — вся в золоте, крутой шмот,
Решил рискнуть — вдруг повезёт?..

Алина слушала, и на её лице появилась снисходительная ухмылка – «Ну рискни, парниша», – пронеслось у неё в голове. Тексты были простыми, но в этой простоте была какая-то цепляющая наглость. В третьем припеве, где вступал женский вокал с хрипотцой, она даже начала непроизвольно подпевать, узнавая в нём отголоски собственных постов:

Я вдохновлю, но не слишком страстно,
Чтоб не задушила любовью — это же ясно!
Буду нежной, но лишь по настроению,
Не нравится? Дверь там, без сожаления!

Трек закончился. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом города. Алина, словно смакуя дорогой напиток, медленно кивнула.

– Это же про меня, – констатировала она с серьёзным видом знатока. – Классный трек. Мне нравится. И эти вставки… женским голосом… звучат аутентично. Словно я сама пою. Парень этот твой, Борис Кринж… просто по не зубам решил взять ношу. Типичный лошара. Ему только дома и пить пиво с котом.

Артём, выслушав вердикт, коротко кивнул.
– Да, этот Борис как раз из таких. Простых парней-неудачников. Но есть в нём что-то цепляющее, что можно попробовать использовать в коммерческих целях.

Наступила тишина. Мерседес бесшумно катил по ночному городу. В этой тишине, в этом премиальном коконе жизни, начинало зреть новое, уродливое и невероятно жизнеспособное продолжение. История Алины, Артёма и Бориса Кринжа была готова к своему первому акту. Цинизм, найденный на острове, нашёл себе новое, куда более плодородное поле для применения.