Рядом с тобой

ГЛАВА 26

КАТЯ.

Открываю глаза от того, что кто-то бьет меня по щекам.

- Мама?..

Глаза не хотят открываться, а руки и ноги не шевелятся - тело не слушается. Единственное, что я чувствую: запах елей и... земли. Я в лесу?

- Дрянь, я же знаю, что ты очнулась, - говорит грубый, холодный голос, принадлежащий отцу Матвея.

Распахиваю глаза, словно инстинктивно, - понимаю, что он опасен.

- Ну наконец-то.

- Что Вы...

- Молчи. Ты и так заставила меня ждать. Теперь говорить буду я.

Оглянувшись, вспомнила, как оказалась здесь, тем самым убедилась в своей догадке: мы в лесу. Мои руки связаны, как и ноги. Джинсы пропитаны сыростью земли.

- Пх, лучшее восьмое марта в моей жизни, - пробормотала тихо себе под нос, рассматривая покрасневшие от веревки запястья.

— Сука, ты не услышала? Еще слово и я прострелю твою черепушку.

Он подошел вплотную, обхватив цепкими пальцами мой подбородок. Уверена, от силы хватки останутся следы.

- Хоть ты все равно сдохнешь, это может произойти чуть позже, если будешь хорошей девочкой, - он потрепал меня по щеке.

- Стреляй сейчас. Не хочу смотреть на твою рожу.

Мне моментально прилетел сильный удар по животу ногой, заставив согнуться пополам.

- Так не интересно. Хочу помучить тебя.

Он вдруг куда-то ушел, а затем вернулся с... зеркалом?

- Ребятки нехило разукрасили твое милое личико. Хочешь посмотреть? - спросил он, расплывшись в широкой притворной улыбке. - Хочешь.

Зеркало развернулось в мою сторону. Лоб и нос в запекшейся крови, под глазами отеки вперемешку с синяками, бровь рассечена, а кожа бледная, точно полотно. С отражения смотрел кто-то другой — не я. Было неприятно видеть себя в таком виде, да и все болело, но…

Я широко улыбнулась, обнажив ряд белых зубов. Он не дождется от меня другой реакции.

- Посмотрела, девочка? - Он отшвырнул зеркало куда-то в сторону и отошел от меня.

- Итак, позволь рассказать, почему же ты здесь, - начал он, доставая пистолет из поясной кобуры. Я нервно сглотнула.

— На самом деле, все просто. Ты, шваль, рассказала все матери, а она каким-то чертом поверила. Пришла ко мне и сказала, якобы «уходит к другому». Но я ведь понимаю, что быть такого не может, Лена была и будет моя…

- Не была и не будет, - не удержалась я. Противно слышать этот бред. - Она слишком идеальна для такого, как ты.

- ...Поэтому я стал думать, как мне быть, и, малышка, - спокойно продолжал он, не обращая внимания на мои слова, словно их и нет, - решил избавиться от тебя. Почему? Так как ты очень сильно волновалась за мамочку и Матвея, поэтому я рассуждал так: Лена дорога, Матвей сын. Остаешься ты, - пустое и никчемное звено, к тому же очень похожее на Андрея - ненавистного мною покойного друга. Все логично и справедливо.

А меня тем временем начал душить нарастающий страх и слезы, подступающие к горлу. Я прогоняла в голове тысячи воспоминаний с дорогими сердцу людьми, мысленно прощаясь с жизнью.

- Оу. Ну, не плачь, малышка. Ты умрешь быстро, обещаю. - Он почти по-отцовски нежно улыбнулся, погладив по щеке.

Я отдернулась. Мерзость какая.

- Матвей... в порядке? - отведя глаза в сторону, спросила я. Не хочу, чтобы Виктор видел мои слезы. - Как он сейчас? Насколько я знаю, он не особо переживал после того, как я ушла...

Мой мальчик. Я так скучаю. Жаль, что мы больше не увидимся. Я люблю тебя. Сильно.

- Использовала и бросила, ты хотела сказать? - Он усмехнулся. - К сожалению, ему было больно. Но на смену боли быстро пришла ненависть, я постарался над этим, уж поверь. Сейчас у Матвея все прекрасно. Без тебя лучше, намного. Уверен, он даже не вспоминает о том, что ты была.

Пелена слез застилала глаза. Кулон, подаренный Матвеем, до сих пор был на мне. Я оставила его в память о прекрасном времени. Кто бы мог подумать, что все будет так?

- А мама...

- Я не трону ее. Вместе пройдем все трудности, включая твою смерть, будем жить долго и счастливо.

От этих слов сперло дыхание.

— Я не умру… Не хочу умирать. Не делай этого, пожалуйста, — я упала назад, пытаясь отползти хоть куда-нибудь. Но некуда. Спрятаться нельзя, повсюду голый лес.

- Так нужно. Так будет лучше.

— Кому лучше? Тебе? Чертов долбанный псих! — во весь голос прокричала я сквозь рвущиеся наружу рыдания. — Не я, — ты должен сдохнуть за все совершенные преступления! Я ни в чем не виновата! И папа не был!

Снова удар, на этот раз по ребрам — и резко боль тут же затуманила глаза.

- Повежливее с отчимом, сучка, - прошипел Виктор. - Не то позову парней, порезвятся с тобой перед смертью. Хочешь?

- Пошел ты, папочка, - сквозь зубы процедила я, пытаясь прийти в себя.

Он еще несколько раз ударил меня в живот.