Рыбалка на другой планете

За здоровье генсека

История эта произошла не так давно.

Пришлось мне отдыхать в одном из санаториев на Западной Украине. Конечно, можно не называть какую-то отдельную страну, а воспользоваться общим названием – на Западе. Естественно, что это относительный Запад, но, тем не менее, западное влияние там сильно и виден некоторый водораздел между западными и восточными славянами. Вот как раз на этом водоразделе и стоял пивной бар, оборудованный по всем западным стандартам.

Западные стандарты я не буду расхваливать. Просто в баре была определенная аккуратность во всем, и даже туалет имел некоторое сходство с чем-то медицинским.

Бокалы были кристально чистыми и стояли рядками горловинами вниз, показывая свою чистоту, а вот кружки висели на крючках и так и просились в руки, будучи наполненными пенным напитком.

В списке чешских и немецких сортов я увидел скромное «Жигулевское, ячменное» и заказал его, чтобы вспомнить вкус моей молодости, когда кроме простого «Жигулевского» никакого пива вообще не было. Кое-кто с галерки кричит мне, что во времена СССР были еще «Рижское», «Бархатное» и «Таежное». И они правы, но кто из нас помнит вкус этого пива? Я уже не помню, да и помнящих вкус осталось столько же, сколько осталось настоящих ветеранов Отечественной войны.

Бармен понимающе кивнул мне и налил почти полную литровую кружку.

- Извините, уважаемый, - сказал я, - но я заказывал только пол-литра пива. Пинту, если говорить по-английски (1 английская пинта = 0,56826125 литра).

- Все в порядке, - сказал бармен, - у нас проходит акция, если вы заказываете пол-литра ячменного, то получаете полторы пинты, то есть семьсот пятьдесят грамм. Если литр – то полтора литра. Вы сделали правильный выбор. К нам заглядывают интересные люди. Недавно был Наполеон Бонапарт, он тоже оценил ячменное. Пейте на здоровье.

- Бонапарт - это ваш местный сумасшедший? – спросил я.

- Ну что вы, - укоризненно сказал бармен, - Наполеон Бонапарт - это император Франции. Он у нас постоянный клиент. А вот недавно к нам заглядывал Эрих Хоннекер, и тоже пил «Жигулевское».

- Какой Хоннекер? – спросил я, испытывая несколько неприятные чувства по отношению к бару и этому бармену, который внешне выглядел здоровым человеком, но речи его не были нормальными.

- Как какой? - ответил вопросом на вопрос вежливый бармен. - Тот самый, красный диктатор Германии.

- Но ведь Хоннекер с Наполеоном давно умерли, - констатировал я непреложные факты, - как они могли заглядывать к вам пивка попить?

- А вот так и заглядывали, - спокойно ответил молодой человек с румянцем типа «кровь с молоком». – В нашем измерении они умерли, а в другом измерении они еще живы. Если умрут там, то будут живы в третьем измерении. Сами же знаете основной постулат вашего соотечественника Ломоносова, что ничего не возникает ниоткуда и не исчезает в никуда. Этот закон, как мне помнится, называется законом сохранения вещества и материи. Если человек вам приснится, то он существует в вашем воображении и в вашей памяти, будучи субстанцией неосязаемой, но существующей.

Объективно говоря, бармен был прав. Даже наука как-то нехотя, но признает существование души, а американский врач Дункан Макдугалл в 1901 году установил, что вес души колеблется от пятнадцати до тридцати пяти грамм. А загробный мир в виде ада и рая? Скажете, что это сказки, но в нынешнем обществе религия становится государственной идеологией и многие ученые начинают пользоваться религиозными постулатами в научных исследованиях. Я не исключу, что через некоторое время мы узнаем, что земля на самом деле плоская.

- А в какое время они к вам заглядывают? – немножко ехидно спросил я.

- Да, вероятно, в свободное время, - просто ответил бармен, - как появится свободное время, так и заглядывают. Иногда даже ночью заглядывают, но тут уж самообслуживание. Люди культурные, пивка попьют и стаканы за собой вымоют.

- И деньги за выпитое пиво оставляют? – не сдержался я от смеха.

- Да, оставляют, - так же спокойно сказал бармен, - вот посмотрите, - он открыл ящик и показал мне двухфранковую серебряную монету с изображением Наполеона Бонапарта и пять одномарочных монет ГДР выпуска 1982 года. - Есть еще и другие монеты, только вот владельцев их я не знаю, а гадать в этом деле нельзя.

Я понимал, что мистификация. Вернее, это рекламный ход, чтобы привлечь большее число посетителей, которые со смехом будут рассказывать об этом баре и странном бармене, рассказывающем сказки, привлекая в это место толпы туристов и любителей приключений.

Поблагодарив за пиво, я пошел к столику в углу и занялся созерцанием бара и его посетителей, попивая вкусное пиво и откусывая маленькие кусочки нарезанной полосками соленой рыбы. Это раньше с рыбкой были проблемы. Вместо них стали подавать соленые сухарики и маленькие баранки, смоченные в крутом рассоле.

- Дозвольте присесть? – голос был неожиданным и даже несколько испугал меня. Кстати, любой человек вздрагивает, когда слышит неожиданный стук или голос.

Около меня стоял пожилой человек в аккуратном и сильно поношенном костюме, который уже начал лосниться. Белая слегка поглаженная рубашка и темно-синий шелковый галстук с желтенькими косыми полосками. Галстук знавал и лучшие времена, но все же выглядел еще прилично. В руках незнакомец держал рюмку пива. Именно рюмку. Глядя на нее, я непроизвольно улыбнулся, вспомнив комсомольское собрание тридцатилетней давности, на котором мы рассматривали дело нашего товарища, крепко подпившего в увольнении и всласть похулиганившего на одной знакомой свадьбе. Когда его спросили, сколько же он выпил, двухметровый верзила робко сказал: рюмку пива. Все комсомольское собрание так и легло от смеха. С тех пор норму крепкой выпивки так и стали измерять в выпитых рюмках пива.