Рыбий доктор. Спаситель мхов

Глава 4, в которой бюрократия меня почти победила

Я, как все нормальные люди, ненавидел формальности. Иногда я даже смотрел на Шумелку и думал — вот лучше бы я сейчас убирался в операционной, а она бы за меня писала очередной протокол. Но увы, писанине обучали на третьей ступени наравне со всеми прочими дисциплинами, а Шумелка пока жила в счастливом неведении на этот счет.

Вся образовательная система, как просветила меня любительница копаться в древностях Энни, с незапамятных времен почти не претерпела изменений, за исключением главного: когда-то, очень давно, ветеринары выбирали одну из трех специализаций — домашние животные, экзоты или крупная живность, а также, если вдруг надоедало ставить диагноз самому, без участия пациента и сбора анамнеза путем «словами через рот», ты мог на все плюнуть и переквалифицироваться в нормального человеческого врача. Сейчас как ветеринар ты лечил все, что условно не являлось гуманоидом. Если мог, разумеется. Условно не являлось — потому что некоторые инопланетные приматы смахивали на людей куда больше, чем их владельцы, и пару раз у меня случались проколы. К счастью, чаще нужно было внимательно посмотреть, на ком поводок надет, а кто его держит. Ну и кто рычит, а кто платит.

Я все еще помнил, как во время своей собственной практики обалдел, когда в приемную вошел кенгуру, и, не слишком долго размышляя и убедившись, что он без хозяина, я обошел его и накинул на него специальную сетку. Сетка была в каждой ветклинике именно для таких случаев, только вот кенгуру оказался послом Системы Кваза, который принес — да-да, в кармане — какую-то начавшую плодиться незримую светящуюся мелочь. Чуть не случился межсистемный скандал, но, на мое счастье, посол оказался понимающим и в принципе уже к подобному за пять лет работы на Земле привык.

К радости Шумы, необходимые для практикующего врача пять-шесть лет волонтерской работы не отменили, хотя я с трудом вспоминал, как я сам набрал эти чертовы шесть лет и где. Но набрал же?.. Не изменилась и система образования, на этот раз к огорчению Шумелки: пусть первые две ступени у нее уже были позади, третья ступень включала в себя непосредственно обучение, стажировку и практику. Восемь-десять лет ей еще предстояло убить на то, чтобы предстать перед лицами экзаменационной комиссии, выдающей лицензию на работу ветеринарным врачом, и, вспоминая собственные экзамены, я ей сочувствовал.

Итак, я все еще не говорил ей главного: не столько ей придется кастрировать, колоть, зашивать и перевязывать, сколько писать. И писанине ей придется уделять огромное количество времени. Так что Шумелка пока что считала, что я ради себя самого заполняю бесчисленные протоколы, огрызаюсь на страховые компании и вообще непозволительно много сижу за компьютером, в то время как она занимается самой нормальной работой помощника ветеринарного врача.

А мне — мне хватало формальностей на работе. Поэтому я взирал на таможенника исподлобья, подспудно не ожидая от него ничего хорошего. У Шумелки же был восторг — с верой в людей и наивностью девочки девятнадцати лет она не думала, что такой бравый офицер способен испортить нам настроение, поездку и аппаратуру.

— Что у вас тут? — спросил офицер, сверкнув зубами и ткнув пальцем на экран, на котором отображалась одна из моих сумок. — Вот это? Что за белый порошок?

— Порошок? — переспросил я.

— Да, порошок в металлическом контейнере, — кивнул офицер. Я вздохнул:

— Гипс, вероятно. Но я тут ничего не разбираю, офицер, я все равно не понимаю, на что вы мне показываете. Гипс нельзя везти в багажном отсеке, он может отсыреть, если вы об этом.

— А зачем вам столько шприцов?

— Я ветеринарный врач, — пожал я плечами. — Это моя работа.

— А лицензия у вас имеется?

Я закатил глаза и показал документы. Офицер разве что не обнюхал бумаги, включая контракт. Я не понимал, зачем он его читает, делать ему, что ли, нечего, времени полно? Посмотрев на очередь позади себя, я уверился, что да, офицеру скучно: кроме меня и Шумелки, в зале пропуска спецрейсов никого не было. Морозить нас этот бравый служивый мог хоть пару-тройку часов.

— Шприцы тоже нельзя везти в багажном отсеке?

— По нашей инструкции — нельзя, — вздохнул я и полез за планшетом. Все инструкции я заранее скачал как раз для таких вот случаев.

Но офицер махнул рукой.

— Значит, вы едете по контракту с ЗАС, — сказал он, возвращая мне бумаги. Я уже было обрадовался: ну наконец-то! Теперь он нас пропустит? — Отлично, тогда давайте пройдем и посмотрим ваше оборудование, которое подлежит перевозке в багаже и предварительной обработке…

Я сказал себе, что должен пройти через это. Хочу я или нет, отступать некуда.

— Видишь, Шума, — грустно заметил я помощнице, которая все равно с восхищением взирала на всю эту процедуру. — Это почти как любая наша клиентка, которая взгромоздилась на стол рожать. Как бы ей ни хотелось удрать, выхода у нее нет…

Я изрек эту банальность и потащился за офицером к неприметной стеклянной двери. Мне предстояло потратить пару часов своей жизни самым бездарным образом.

Когда я вернулся в зал, где скучала Шумелка — точнее, сидела с планшетом и что-то в нем изучала, — я похудел килограмма на три.

— Пойдем, — пригласил я. — Сейчас нас пропустят. Что ты читаешь? Нет, не отвечай при офицере, если ты читаешь про наш заказ, я тебя умоляю. Не знаю, что еще ему взбредет в голову.