Рыцарь 1. Долг

Глава 9

Барон окончательно протрезвел и, благодаря этому, нужное слово из не слишком внятного хрипа вычленил: «незаметно!»…

— Говори дальше, — промолвил спокойнее и убрал руку с кадыка, синеющего лицом, но покорного Калиты. — Позволяю. Только, хорошо думай над тем, что скажешь! Я ценю преданность. Но, слуга, который знает слишком многое и становиться болтливым, перестает быть таким!

— И в мыслях не было, — потирая горло ладонью, ответил есаул. Потом налил себе из кувшина вина и, болезненно морщась, выпил мелкими глотками. — Тяжелая у вас рука, господин. Едва не задушили…

— Не отвлекайся, — буркнул Владивой. — Может, еще и удавлю… Если не прогоню.

— Тьфу, тьфу, тьфу! — сплюнул суеверно харцыз. — Не приведи Создатель. Сам ведь знаешь, что в Степи с отступниками делают. Кол — райской милостью покажется. А в любом другом месте меня, по приказу хранителей, повесят: слишком долго я разбойничал... Да и раньше, кое-что за душой сыщется. Нам, с Кривицей, без вас, господин барон, податься некуда. Только с вашего соизволения и живы…

Говорил есаул вроде искренне, поэтому барон не стал перебивать.

— О том, что госпожа баронесса при смерти, никто уже и не сомневается. А когда это станет известно и королеве, она обязательно пришлет кого-то из советников или фрейлин, чтобы помочь Анжелине вступить в права наследия. И тогда уже ничего не изменить, а сейчас — все в руках Создателя и… наших.

Владивой задумчиво хмыкнул, соглашаясь с услышанным. Пока есаул говорил дельно.

— Вот что я придумал... — понизил голос тот, непроизвольно оглядываясь на замерших неподалеку слуг, приставленных прислуживать барону за столом. Владивой понял его верно и сделал жест юношам удалиться. — Но, чтобы успеть к приезду королевских советников, необходимо сделать дело если не сегодня, то завтра.

— Что сделать?! — снова начал терять терпение барон. — Не томи душу, сучий потрох, говори яснее!

Харцыз на мгновение заколебался. Потому, что хорошо понимал: одно дело замыслить преступление, а совершенно иное — высказать вслух. Замысел, хотя и самый подлый, не наказуем, а вот после произнесенных слов... Ступив первый шаг, человек попадает в такую быстрину, что и рад бы остановиться, да — поздно! Может, одумался б еще харцыз, но ведь речь шла всего лишь о судьбах женщины и девицы, в понимании степных традиций, как бы и не людей, поэтому он отбросил сомнения и произнес:

— Сначала придется помочь баронессе покинуть свет. По сути, совершить доброе деяние. Бедняжка так страдает. И даже лекарь сказал, что ей осталось жить считанные дни.

Владивой кивнул, соглашаясь. Во всем, что говорил старый пройдоха, пока был только здравый смысл и никакого злодейства. Помочь умереть смертельно раненому воину и тем самым избавить от мучений, никогда не считалось преступлением.

— А после, когда утихнет переполох, возникший вследствие неожиданной кончины госпожи, и все угомоняться, — продолжал тот бойче, воодушевленный проявленным интересом барона, — как любящий муж и отец, вы просто обязаны пойти утешить дочь. В ее светелку... И пробыть с баронетой вместе до утра. У кого повернется язык осудить осиротевшего ребенка, задремавшего в объятиях, скорбящего отчима? И не удивительно, в горе позабыть об иных уложениях и традициях. Главное, чтобы наш хранитель традиций, отсылая извещение о случившемся, мог абсолютно искренне засвидетельствовать перед Мастером, что Анжелина провела эту ночь вместе с вами наедине!..

— Да, — пробормотал, удивленный столь изощренным коварством Владивой. — Эта затея, могла бы удаться. Во многих дворянских семьях женщины подняли бы вой, но обычай древний и не нами придуман. И хотя многие догадались бы, что все произошло не случайно, отменить закон Общей Ночи не сможет не только королева, но даже Большой Совет. Великолепно задумано! Но, как это провернуть? В комнату к Анжелине я войду... Смерть матери достаточно сильное потрясение, и девочка будет не такой строптивой. А вот как остаться у нее до утра так, чтоб малышка ничего не заподозрила? А ведь это необходимое условие! В противном случае, о совместной жизни и думать нечего. Либо она меня со свету сживет, либо мне придется ее опередить. Разве, притворится мертвецки пьяным от горя, и прохрапеть у ее ног до утра? Вряд ли баронета будет потрясена настолько, что не смекнет покинуть комнату или не призовет слуг, отнести меня в спальню... Кстати, — барон пристально взглянул советчику в глаза. — Ведомо ли тебе, что за попытку посягнуть на непорочность дворянки, всех причастных к этому делу, сначала кастрируют, а затем колесуют. Увы, но в осуждении подобных злодеяний женщины всегда единодушны и совершенно беспощадны, а хранители Равновесия их поддержат. Если возникнет, хотя бы капля подозрения, нам лучше заколоться своими мечами. Гм, подсыпать Анжелине сонного зелья?

С того, что барон даже словом не обмолвился о судьбе жены, Калита понял: в целом его план Владивою понравился.

— Никакого шума, не будет. И обойдемся без дурмана. Вдруг кто-то заметит. Сделаем по-другому: когда все служанки уснут, мы с Кривицей незаметно проникнем в комнату к баронете, привяжем ее к кровати и заткнем рот.

— Час от часу не легче… — помотал удивлено головой барон. — Ведь ты нападение предлагаешь. Как его утаить? А горничную куда девать? — вспомнил Владивой неотлучно находящуюся рядом с падчерицей служанку.

— Погодите, господин барон, дослушайте сперва, — не дал сбить себя шельмец. — Есть у девицы дружок, с которым Аннет встречается, каждый вечер, как только ее госпожа заснет. И возвращается лишь под утро. Причем, лазит через окно. Так что никто ее отсутствия не замечает.

— А если именно этой ночью она не уйдет? Или хахаль на свидание не позовет?

— Не сомневайся, господин барон, обязательно позовет. Карл не из тех парней, кто любит коротать ночь в одиночку. Да и Аннет вместе ноги долго держать не умеет.

— Похоже, ты все обдумал, — хмыкнул Владивой. — Когда успел?