Рыцарь 1. Долг

Глава 31

После столь бурного дня и не мене бурной, но более приятной ночи, я проснулся гораздо позже, нежели привык подниматься. Мозг уставший не меньше мышц, от избытка нахлынувшей информации, категорически отказывался реагировать на все сигналы здешнего аналога будильника, полностью игнорируя многократно продублированное на разные голоса, требовательное «Ку-ка-ре-ку!». Я хотел спать! Сладко и безмятежно. Впервые за многие-многие месяцы, с того самого дня, как оказался в больнице…

Может кому-то это покажется странным, но я совершенно не напрягался по поводу переноса в другой мир. Даже если все вокруг плод моего воображения, то и в этом случае я собирался наслаждаться, а не заморачиваться реальностью происходящего.

Не помню точно, кто и какими именно словами высказался по схожему случаю, но суть запомнил. Если что-то пахнет, как коньяк, выглядит, как коньяк и неотличимо на вкус от коньяка — значит, вне всяких сомнений, коньяком и является. Пей и не выделывайся.

Ясен пень, со временем эйфория схлынет, накатит ностальгия, рефлексия, но все это будет еще не скоро. Если будет вообще… Откуда мне знать, «...что день грядущий нам готовит?» Может, уже завтра или прямо сегодня заявится московский господин академический профессор и снова втравит меня в какую-то историю. Как говаривал классик: «Сегодня на Патриарших будет интересная история…»

Ощупав лежанку рядом с собой, к сожалению, я никого не обнаружил, но несколько длинных золотистых волосков, на одеяле и подушке, замеченные при более тщательном досмотре, категорически настаивали, что незнакомка с амфорой мне не приснилась. И если мой бред и в дальнейшем предполагает оставаться настолько точным и приятным во всех подробностях, то я с ним готов дружить.

С удовольствием испив из кувшина, слегка выветрившегося за ночь, но по-прежнему приятного на вкус кваса, я бодро вскочил с лежанки и стал одеваться в гостеприимно предоставленную мне одежду. Длиннополая рубашка с зашнуровывающимся воротником и чуть зауженные книзу штаны. Кажется, льняные. Сафьяновые сапожки остались прежние, либо хозяева подобрали такую же пару.

И как только оделся, в комнату вошел Любомир. Словно в замочную скважину подглядывал. Которой, к слову, нет. А имеется внутренний засов. Крепкий, надежный. Вот черт, не зря говорят, что многие знания увеличивают скорбь. Узнал бы я вчера о задвижке — так и ночевал бы в одиночестве.

— Доброе утро.

— Не возражаю, — согласился я. — Сегодня оно уж точно, доброе. Не в пример вчерашнему пробуждению. И голова не болит, и рука… — я прикоснулся к месту ранения, но ни на плече, ни на ладони даже следа не осталось. Похоже, здешняя медицина может сто очков вперед дать той, что пользовала меня в прошлой жизни. — Да и вообще, во всем теле такая приятная легкость образовалась, что хоть взлетай.

— Это из-за пустоты в животе… То есть, от голода, — шуткой на шутку ответил молодой рыцарь. — Сейчас поправим. Я как раз за тобой пришел. Матушка нас на завтрак приглашает.

— Умыться бы не мешало?

— Так вон же, таз и кувшин, — кивнул Любомир на табурет в углу. — Или ты в речке искупаться хочешь?

— Благодарю, — я непроизвольно поморщился. — Вчерашних водных процедур мне надолго хватит.

— Чего хватит? — переспросил виконт.

— Не важно. Это я так… Ну, пошли. Неприлично заставлять женщину себя ждать, тем более — хозяйку замка.

Графиня Звенислава из рода Зеленых Вепрей ждала нас в малом кабинете. Она чинно восседала на высоком кресле, чуть в стороне от небольшого овального столика, ломившегося от изобилия кувшинов и кувшинчиков, тарелок и полумисков с ломтями дышащего ароматом жареного мяса, слезящегося сыра, горки ломаного кусками хлеба, стопки исходящих паром, горячих блинов и прочей снеди.

Хозяйка замка, одетая в платье из синего шелка, расшитое серебряными нитями, сплетающимися в волшебный паутинообразный рисунок и заколотое на плече неизменной розой, казалась собственным ожившим портретом, висевшем за ее спиной. Художник, изобразивший графиню, был настолько талантлив, что лишь благодаря резной раме и легкому ветерку, задувающему сквозь открытые настежь окна и небрежно шевелящему прядку волос, удавалось отличить живую женщину от нарисованной. И еще я подметил, что та, которая на холсте, казалась более счастливой и не такой уставшей…

— Рада видеть нашего гостя в добром здравии, — несмотря на радушную улыбку, холодностью тона Звенислава сумела дать понять, что разговор предстоит важный. Потом указала жестом на накрытый стол и добавила. — Если еще не завтракали или уже успели проголодаться, не стесняйтесь. Мужчины всегда должны быть голодные — это нормально. Если не будете слишком громко хрустеть костями, то чавканье мне не помешает, а вы не будете отвлекаться, поглядывая на стол. Прошлые недоразумения забыты, пора обсудить будущее.

Любомир кивнул, вынул из ножен кинжал, наколол ломоть изумительно прожаренной, благоухающей специями свинины и вгрызся в сочное мясо с видом человека только что завершившего принудительный курс лечебного голодания. Я тоже решил не отставать. Да и любой другой, на моем месте, не смог бы удержаться. Это вам не пара бумажных сосисок с краюхой дутого батона и непонятным спреем вместо масла. Чтобы расплатиться за такой завтрак из натуральных продуктов без ГМО, трехзвездочному офицеру пришлось бы месячную зарплату выложить. Плюс боевые…

— А сами вы, матушка, что не едите?

— Я уже.

Странно, мне показалось, что взглянув на еду, графиня побледнела еще больше. Не понял? Яду в пищу подсыпали, что ли? Но, глядя на уплетающего за обе щеки Любомира, решил в паранойю не съезжать. Хватит уже ценить себя выше всего на свете.

— Из пересказанного Ставром разговора, я поняла…

Молодой рыцарь тем временем проглотил очередной кусок и опять вмешался, с непринужденностью избалованного ребенка или — вседозволенностью героя.

— Кстати, а где братец?

— Ты наверно позабыл, какое известие привез нам Игорь? — сурово посмотрела на него Звенислава. Но рассердиться по-настоящему на младшего сына не получилось. — Ставр с отрядом еще ночью ускакал на помощь Анжелине. Кстати, Игорь, твой юный попутчик сам вызвался проводить отряд на мельницу. Объявив, что иначе дед Мышата, им баронетту не покажет. Я удовлетворила твое любопытство, сын?